Обратный отсчет - Токацин

Гедимин мигнул.

— Оставишь для… тварей из темноты? Хочешь… — он криво ухмыльнулся. — Познакомить их с новой технологией?

— А вдруг им интересно, — отозвался Вепуат. — Чем они хуже Сэта или Скогнов?

Гедимин вспомнил исполосованный скафандр и рваные раны на теле Хассинельга и поморщился.

— Ты бы ещё Джагулам стекло показал.

— Будет время — покажу, — серьёзно ответил Вепуат, переставляя стекляшки с места на место. — Ага, вот так лучше… Гедимин, нам тут жить. Со всеми… этими вот. И лучше — мирно. Ты свои агрегаты будешь разбирать?

…В лагере было темно и тихо. Светился только ангар душевой — и то световой пучок из распахнутой двери уже не дотягивался, как с утра, до самых дальних шатров. Гедимин вышел в жёлтый луч и остановился, глядя на едва освещённую крышку реактора, притихших аборигенов, сбившихся в кучку у дальней стены ангара, жаровню и уложенный рядом с ней мешок. Над мешком стоял Вепуат и прощупывал что-то внутри.

— Свернулись и лежат, — сказал он, повернувшись к Гедимину. — Все трое. Так с утра и легли. Попросил Бласко за ними присмотреть…

— Не замёрзнут? — Гедимин оглянулся на распахнутые двери. На улице было чуть выше нуля, последние остатки тёплого воздуха из душевой давно выдуло.

— Не хотелось бы, — Вепуат с тревогой взглянул на мешок. — Положил их у жаровни. Когда двери закроются, тут потеплеет…

— Кет! — в ангар, не отбрасывая тени, вошёл Кенен Гварза. — Всё болтаешь? Решение дежурить у реактора ещё в силе?

Гедимин мигнул.

— В свою смену буду дежурить, — угрюмо ответил он. — А ты облучай поддоны вовремя. Цера выгорает быстро.

— Держи, — Гварза протянул ему два жёлтых «факела». — Больше дать не могу. Поставишь у двух стен. Будет небольшая световая камера перед реактором. В неё не сунутся.

Гедимин растерянно посмотрел на фонари. Их уже впихнули ему в руку, оставалось только сжать, не уронив. «Световая камера?..»

— Айзек будет внутри, — разъяснял Гварза, не дожидаясь ответа. — У той стены — Вепуат. Со стороны реактора буду я. Ядерных установок у меня нет, но плазменная вспышка темноту тоже разгонит. Сигнал «fauw» я услышу и постараюсь помочь. Только ори громко — и сразу, не в последний момент!

Гедимин ошалело мигал. Слова как-то не находились.

…В два пробитых в стенах отверстия «факелы» вошли наискось. Гедимин закрепил их и встал между ними, угрюмо щурясь на темноту. Вчера двух фонарей и монитора хватило бы, чтобы, встав у реактора, пересчитать пятна цветного камня на закрытой крышке. Сейчас темнота начиналась в трёх метрах от источников света, а ещё через метр превращалась в иссиня-чёрную стену. Ни закрытый люк, ни реактор под боком ни на что не влияли — свойства фотонов изменились на сутки, и ничего с этим поделать было нельзя.

«Да и Седна с ними,» — Гедимин устроился у монитора, на пересечении световых потоков. Один из них неприятно «засвечивал» экран, портя изображение, но без него было не избавиться от тревожащих теней у самого реактора. «Седна с темнотой. Лишь бы сюда никто не лез. Тут стрелять неудобно.»

Он прижал ладонь к плотно задвинутой заслонке. Тонкие щупальца хранителя скользнули по руке и замерли, плотно прилипнув к ней.

— Открыл бы люк, но что-нибудь непременно засветится, — пробормотал Гедимин, досадливо щурясь. «Надо отвлечься. Не то так и просидишь, глядя в темноту. Что из чертежей у меня не доработано? Система зеркал?»

…Прошло, наверное, часа три — Гедимин не сверялся с приборами — когда что-то на краю поля зрения едва заметно колыхнулось. Отдёрнув руку от чертежа, сармат резко выпрямился. Перед ним колыхалась темнота.

Она подошла незаметно, поглотив последние метры освещённого пространства. Два «факела» еле тлели. Сопло сфалта, сдёрнутого со спины, почти уткнулось в чёрную стену. «Режим луча,» — Гедимин до хруста сдавил пластины обшивки. Палец замер на предохранителе.

Секунды три он молча глядел в темноту. Она больше не двигалась. Чёрная стена казалась сплошной и непроницаемой, но сармату мерещилось, что из-за неё кто-то смотрит — так же пристально и очень внимательно.

— Чего забыл? — Гедимин недобро сощурился и выразительно качнул соплом. — Назад!

Выстрелить он не успел — чёрная стена заколыхалась, превращаясь в волну, и отхлынула на пару метров. Гедимин перевёл дух, расслабил сведённый судорогой палец у предохранителя и шагнул вперёд, краем глаза отмечая, как с каждой секундой ярче светятся «выгоревшие» фонари. Темнота уступила ему ещё один метр и замерла, снова затвердев посреди коридора. Там она была, когда сармат только выстроил световой «заслон»; там она и осталась, когда он нехотя отвёл сопло сфалта.

— Вот только сунься, — бросил он, тяжело опускаясь в кресло. Чёрная стена стояла поперёк коридора, за яркими «факелами», направленными друг на друга. За ней определённо кто-то был — может, даже и не один.

…Темнота утратила плотность где-то минут за сорок до рассчитанного окончания смены. В очередной раз оглянувшись на туннель, Гедимин увидел светлый коридор, затенённый только в конце, у самого люка. Хмыкнув, он погасил один «факел» — ничего не произошло, лишь яркая освещённость сменилась полумраком.

Через полчаса, не дождавшись ни уплотнения темноты, ни сармата-сменщика, Гедимин с «факелом» в руке выбрался из бункера. Наверху было ещё светлее — ярко сияли поддоны, разложенные вокруг ближайшего ангара, их свет накрывал всю окраину — и бронеход, замерший на «стоянке», и шатры в стороне от него. В жёлтом свете к небу поднимались столбы пара — несмотря на прохладу, туманники «дымили».

— Гедимин! — из-за светового барьера вынырнул Вепуат. Осмотрев броню сармата, он облегчённо вздохнул и широко ухмыльнулся. На его скафандре царапин не было, и все пластины были на месте — похоже, и наверху обошлось без драки.

— Что было? — спросил Гедимин, оглядываясь на душевую; её двери ещё были закрыты, а у дальней стены маячил силуэт в чёрной броне. Вепуат развёл руками.

— Да ничего не было. Ходили по периметру, облучали поддоны. Где-то полтора метра освещённого пространства у нас было. В темноте кто-то лазил, сканер их засёк, но к ангару не сунулись. А у тебя как прошло? Ты же там вообще один был…

Гедимин пожал плечами.

— Тихо. Поглазели на реактор и ушли. Сейчас я их вообще не вижу, — он покосился на сигма-сканер, высматривая характерные полосы