Обратный отсчет - Токацин

— Видел? — Вепуат, обернувшись, кивнул на экран передатчика. — Я тут собрал все данные с дронов. Так и знал — все сойдутся к стекляшкам!

Гедимин заглянул в экран. Под сканирующим лучом был лабораторный шатёр, и знакомые очертания предметов то и дело исчезали за полосами характерной ряби. По шатру и вокруг него бродила несканируемая ксенофауна.

— Вот они где были, — пробормотал Гедимин, вспомнив вчерашний день и затвердевшую темноту. — Сколько их тут?

— Трудно сосчитать — их же не различишь, — ответил Вепуат. — Одновременно — пятеро-шестеро… а, вот немного седьмого. Нос или пальцы, скорее всего. Когда они движутся, даже силуэта не видно. А было бы любопытно — посмотреть на них, когда они… не очень дохлые.

Он перелистывал кадры записи, тыкая пальцем в каждый сместившийся предмет на столе. Гедимин думал о Сэта. От них на «сканах» оставались хотя бы силуэты. Икси под лучом превращались в бесформенную рябь.

— Ага! — Вепуат остановил промотку. Посреди кадра застыла широкая несимметричная кисть с двумя отстоящими пальцами. В них существо держало ножку стеклянной чаши. Остальные три пальца — толстые, с единственным суставом — заканчивались короткими широкими лезвиями. Существо держало их на отлёте, странно сложив кисть пополам, будто два пальца-захвата и три «клинка» были разными частями тела и соединялись в одну ладонь лишь формально.

— И вот эта чашка вечером стояла по-другому, — добавил Вепуат, перелистывая кадр. — Ага, вот он её ставит… и всё опять размыло. Не любят Икси быть на виду…

— Ничего себе когти, — пробормотал Гедимин, вспоминая исполосованный скафандр. — Это явно не для лазания по деревьям.

— Но и в добычу их не воткнёшь, — качнул головой Вепуат. — Это для скользящего удара. Оборонительное приспособление падальщика?

Гедимин, пожав плечами, полез под стол. Его странные твари и их биология занимали мало — пока не лезли к реактору. «Наполню тигель, и пусть плавится. Сделаю опоки… Значит, сто граммов, килограмм и десять килограммов. Десять граммов — делать или ни к чему? Ладно, сделаю. Может, в лаборатории пригодится.»

Не прошло и получаса возни с опоками, как Вепуат отложил передатчик и заглянул через плечо.

— Что тут у тебя? — он с любопытством смотрел на фигурные выемки в форме радиационного «трилистника». — Священный символ?

Гедимин поморщился.

— Сделаю гири. Из металла. Надоели камни. Форма — древняя, с ушком для захвата.

— Ядро Сатурна! — выдохнул Вепуат, радостно фыркнув. — Куэннский эталон веса? Что взял за основу?

— Килограмм, разумеется, — сердито ответил Гедимин, вспомнив свои попытки разобраться в местных системах весов. — Со своими традициями пусть аборигены маются. Килограмм, сто граммов, десять граммов. Мельче, думаю, ни к чему. До точной химии тут ещё тысячи лет. Десять килограммов сделаю. Это пригодится.

— Ядро Сатурна, — повторил Вепуат, глядя на него с непонятным восхищением. — Тебе помочь? Может, грузить чего или держать?

— Сиди тихо, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. «Ничего. На станции весы в любом случае пригодятся. Варить гзеш, мыло смешивать…»

…Рэссена, стёкшая в опоки, светила из-под убранного кожуха ярко-оранжевым, — миниатюрный, едва различимый шар, рядом — шарик с фалангу пальца, с целый палец, почти с ладонь… Треугольные и округлые вмятины — лепестки «трилистника» — охлаждались чуть хуже и светились жёлтым. Они были даже на самой микроскопической гирьке — Гедимин под радостное сопение Вепуата нанёс их на все весовые эталоны.

— Для них теперь нужен какой-то контейнер, — подумал он вслух. — С ячейками. Две мелкие будут постоянно теряться.

— А можно Скогнов попросить, — тут же отозвался Вепуат, который вроде бы возился с сонными «трилобитами». — Сделают ящик. Очень большой же не нужно? Что-нибудь такое… из деревяшек на костяных шипах. Или из костей на деревянных. Я их попрошу, когда плохая неделя кончится. Ведь примерно тогда и твои печи отстоятся, да? Ты когда будешь их испытывать?

Гедимин пожал плечами — на Равнине вообще сложно было что-то планировать.

— Дня через четыре, может, пять, — нехотя сказал он. — Вообще не знаю, что с ними будет при таких температурных перепадах. Может, цех придётся сносить.

Вепуат с досадой хлопнул по переборке.

— Вот вечно ты торопишься! Зачем сносить-то⁈

Загудел, открываясь, внутренний шлюз. На порог шагнул Гварза, смерил сарматов угрюмым взглядом и поморщился.

— Про утренний переезд тут кто-нибудь помнит? Только я? Ну, ваши проблемы. Кто не едет в Ураниум — вещи принайтовать или забрать, из отсека выйти.

Гедимин оглянулся на Вепуата — тот растерянно смотрел на Гварзу и был удивлён ничуть не меньше.

— Тут ничего опасного. Рэссена. Остывает, — сказал ремонтник, накрывая опоки кожухом и перенастраивая вентиляцию. «Ничего, остынет в дороге. За час на Земле сильно не испортится.»

— На улицу я их не понесу. Холодно, — проворчал Вепуат, пытаясь пристроить «трилобита» на стенные выступы. Животное цепляться не хотело, поджимало хвост и сворачивалось в клубок. Гварза, посмотрев на его старания, выразительно передёрнул плечами.

— В ящик, под поле, под стол. Чтобы по отсеку не летали. Выдержат два часа без воды и еды?

— Им сейчас ни до чего, — вздохнул Вепуат, складывая «трилобитов» в ящик. На секунду у Гедимина мелькнула мысль приспособить этот контейнер под гири. Он посмотрел на стенки из прозрачного фрила и едва подавил тоскливый вздох. «На Земле всё проще.»

…Под пронзительные вопли ломающегося льда бронеход спускался по склону. Гедимин смотрел на тянущиеся за ним темноватые колеи. По пальцам тянуло холодом, но онемение от термического шока уже сошло. «Минус семьдесят пять» — сверился он с термометром.

«Три часа до пересменки. Проверю, как там Айзек, и пойду в барак,» — сармат досадливо сощурился. Минимум полтора часа ему предстояло сидеть под низким потолком, стараясь лишний раз не шевелиться.

— Гедимин! — Вепуат, до сих пор молча рассматривающий дальний барак, повернулся к сармату. — Как думаешь, что сейчас в Сфене Огня?

— Холодно, — отозвался Гедимин. — Минус сорок-пятьдесят. Может, меньше. Иди в барак, я тебя догоню.

Вепуат качнул заиндевевшим шлемом. На его перьях, плотно прижатых к броне, отросла синеватая бахрома — тонкие ледяные кристаллы.

— Давай заглянем в Сфен Огня! Посмотрим, как он изменился. Там воздух суше, — как по-твоему, пепел