Погоня за судьбой - Ди

— И нарваться на засаду?

— Да брось, мы тут уже полсуток торчим, и вокруг ни малейшего движения. Мёртвая, звенящая тишина.

— Тишина и темнота… Уж больно подозрительная тишина. — Поразмышляв ещё несколько секунд, Диана скомандовала: — Райкер, подъём! Передай на «Арку́ду» — мы идём на контакт с Дактилем. Пусть держат порох сухим и готовятся подскочить…

«Аркуда»? Выходит, мы здесь не одни, хотя показатели приборов говорили об обратном — на миллионы километров вокруг не было ни единой живой души. Инженер-оператор тем временем встрепенулся, спросонья потряс лохматой головой и принялся давить на кнопки.

— Давай-ка, юнга, покажи, как ты усвоила материал, — глядя на меня в упор, сказала Диана.

Сделав приглашающий жест рукой, она поудобнее устроилась на возвышении капитанского кресла.

В течение последних нескольких часов Юмашева прочла мне обзорную лекцию по управлению кораблём класса «Дельфин», рассказав о том, какие модификации стоят на данном экземпляре, и в том числе — про нештатные оружейные системы. Теперь же, сидя в кресле второго пилота, я силилась вспомнить все детали. Я была рада шансу занять мозг и руки — разнообразные расчёты, которые помогали не уснуть, после суток бодрствования давались уже с трудом.

— Так, для начала подаём энергию на главный контур. — Взгляд мой блуждал по контрольной панели, руки двигались будто сами собой, отыскивая нужные элементы управления. — Мощность растёт… Номинальная. Проверяем обстановку.

Сенсорная панель отозвалась на нажатие, проектор выбросил в полутьму кабины трёхмерную голосетку окружающего пространства. Миллионы кубических километров пустоты. Вокруг нас не было абсолютно ничего — лишь одинокая продолговатая глыба под названием «Гаспра» белела далеко в стороне от маршрута.

— Это излишне, — демонстративно зевнув, пробормотала Диана. — Плотность астероидных полей изрядно преувеличена фантастами. Шанс столкнуться здесь с каким-нибудь объектом — меньше, чем один к миллиарду. А если этот шанс и выпадет, автоматика всё сделает за тебя и уведёт корабль.

— Бережёного Бог бережёт, — заметила я. — Ты знакома с законом Мерфи? Если что-то может пойти не так — оно обязательно пойдёт не так…

— Из двух способов сделать что-то выбран будет именно тот, что ведёт к катастрофе. — Юмашева кивнула. — В твоём случае, Волкова, это не закон Мерфи. Это твой фирменный хаос… Закон Волковой. Надеюсь, в этот раз он придёт вовремя и на нужной стороне…

— Теперь отключаем блокиратор, — пропустив колкость мимо ушей, сообщила я.

Лёгкое касание сенсора — и передо мной из паза выезжает модуль управления движением и заблокированный трёхплоскостной джойстик, усеянный кнопками.

— Давай-ка встряхнём наше сонное царство, — задорно ухмыльнувшись, предложила Юмашева. — Компьютер, перейти на ручное управление!

Репродуктор резко затрещал, лязгом отдаваясь в ватной голове, и я подскочила от неожиданности — сонливость как рукой сняло. Механический голос объявил:

— Внимание всему экипажу! Незамедлительно зафиксироваться на ближайшем кронштейне! До перехода на ручное управление двадцать пять… Двадцать четыре…

Где-то в глубине корабля происходило шевеление — члены команды с пронзительным жужжанием вытягивали из рулеток на поясах карбоновые тросы, чтобы защёлкнуть карабины на одной из многих и многих скоб, которыми были буквально усеяны все помещения корабля. Это было крайне удобно — экипаж мог заниматься своими делами в любом отсеке, а корабельный компьютер тщательно следил за тем, чтобы в момент ручных манёвров все были пристёгнуты. Ни одна, даже самая резкая смена курса не должна была застать кого-то врасплох даже при исправно работающих гравитационных компенсаторах.

— Три… Два… Один… Внимание! Каюта номер девять! — Синтетический голос словно укорял непослушное дитя. — Пристегнитесь к крепежам с помощью фиксаторов. Каюта номер девять, ждём только вас…

Девятая каюта? Если не ошибаюсь, там временно обитал Василий. Памятуя его загулы в лаборатории, я представляла себе, как он мирно посапывает, обнявшись с пустой бутылкой из-под горячительного. Впрочем, через несколько секунд загорелся зелёный огонёк, и джойстик разблокировался — обитатель девятой каюты наконец приковал себя к стене, зафиксировав своё положение в пространстве.

Сжав манипулятор в ладони, я аккуратно наклоняла его влево, вправо, на себя, от себя… Тихий шелест маневровых двигателей вторил моим движениям, «Фидес» едва заметно покачивался в такт поворотам манипулятора — и лишь перемещения далёкого, но яркого пятнышка Солнца выдавали тангаж и рысканье корабля посреди пустоты.

— Маневровые в штатном режиме, — сказала я, один за другим проверяя индикаторы. — Маскировочное поле на месте, нагрузка на все три контура в норме. Включаю маршевый…

— А теперь газани как следует, — предложила Диана.

Большим пальцем я зажала ускоритель, корабль вздрогнул, и меня начало вжимать в сиденье. По приборной панели поскакали цифры положительной перегрузки — семь g, двенадцать, двадцать три, тридцать девять… Я чувствовала себя вполне комфортно — как пассажир взлетающего авиалайнера, — но рука моя инстинктивно потянулась к модулю гравитационного гасителя, которого попросту не оказалось.

— Где тут включаются компенсаторы? — спохватилась я.

— Нигде, — с насмешкой в голосе ответила Юмашева. — Они работают постоянно. Подзарядка, как на древних кораблях, не требуется. Вижу, у тебя остались старые привычки.

— Да, ещё с «Виатора»…

— Снаружи пятьдесят g, а здесь у нас — полтора. Автоматика не успевает идеально предсказать такой манёвр и скинуть до единицы, но, как видишь, перегрузки просто детские.

— В моём старом корабле я бы уже валялась на полу без сознания, — призналась я и вздохнула. — Всё-таки по нему скучаю, как по родному дому… Ладно, что у нас дальше по плану?.. Ввожу программу разгона.

Я решила не злоупотреблять, поэтому, посчитав, что разгон до шестисот тысяч километров в час с торможением на конечном участке будет приемлемым, внесла цифры в компьютер и отключила ручное управление. На проекции отобразилось итоговое время в пути — около пяти часов. Давление от ускорения полностью исчезло, и я поудобнее устроилась в кресле, провалившись в его мягкие объятия.

— Внимание всему экипажу! Включён автоматический режим полёта, — сообщил корабль. — Приказ — вольно.

— Иди к себе, нечего тут разваливаться, — распорядилась капитан Юмашева. — Когда прибудем, я дам знать. Тебе надо отдохнуть.

— Всё нормально, — выдавила я, вновь чувствуя, как веки наливаются свинцом. — Я не устала.

— Вторые сутки на ногах — и не устала? — фыркнула она. — Ты себя в зеркале-то видела? Посмотрись, только аккуратно — не испугайся бледно-зелёного мертвеца.

— Смотрелась… — Голос прозвучал хрипло, чуждо. — Час назад. Говорю тебе, всё нормально, ни в одном глазу. Ты бы лучше сама…

— За меня не волнуйся. А теперь — марш в койку. Это приказ. — В голосе её звучала бескомпромиссная сталь.

Я нехотя выбралась из удобного кресла и