Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Выходит, что так, – сразу же сдался дровосек. – Ты это узнать хотел?

– А ещё такой плот сделать сможете, если понадобится?

– Да не хитрая это в общем-то затея… Только тебе-то зачем? Следом поплывешь что ли? Напрасно, приятель. Поживи ещё. – Тангай перевернулся на месте и сел лицом к собеседникам. Сапоги у него были ладные, прочные, но для зимней погоды не подходящие. – Или ты в бега надумал податься?

Это он произнес приглушенным голосом, будто только сейчас вспомнив, что впереди сидит занятый своим делом возница. Топор в его рукавицах замер и лег поперек коленей.

– Ещё не решил, – честно признался Хейзит. – Да похоже, все к тому идет. Мне показалось, ты тоже это понимаешь, хоть и дурачка из себя пытаешься строить. Куда нас сейчас везут? Кто знает?

– Это ты правильно подметил, – кивнул дровосек и похлопал по спине Каса. – Передвигайся-ка сюда. Разговор намечается. Не дрейфь, старина, тут, похоже, все свои.

Велла прижалась боком к брату и стала слушать, о чем ведут речь эти трое столь непохожих друг на друга, но близких, как оказалось, по духу людей.

Хейзит откровенно признался в том, что боится быть схваченным сразу же по приезде в Вайла’тун.

– Если нас повезут прямиком в замок, тут вообще к гадалке не ходи: всех там запрут.

– Зачем это? – искренне не понял Кас.

– Чтобы понадежнее нас от врагов спасти, – вздохнул Тангай. – Упрячут сразу же где-нибудь поближе к Квалу. Котелок не варит, так помалкивай лучше да слушай! Если Ракли и в самом деле уже сцапали, дело дрянь. Я его никогда, в отличие от жены моей покойной, за великого военачальника не держал, но при нем хоть люд простой, вроде нас, не обманывали. А сейчас тэвил знает что творится, как я погляжу. Кстати, Хейзит, а ты не знаешь, правда ли, что какой-то чужеземец доспехи Дули нашел и Ракли отдал?

– Знаю. Правда. Ты этого чужеземца, кстати, мог видеть. Он с Локланом вместе уплыл.

– Здорово!

– В смысле?

– Ну, что доспехи эти нашлись. Мне ещё дед говаривал, что когда доспехи Дули отыщутся, дух его беспокойный утихомирится, и вабоны наконец по-людски заживут.

– Видать, большим выдумщиком был твой дед, – заметил Кас.

– Это ты зря, – не обиделся Тангай и подмигнул Велле. – Он мне в свое время многое чего напредрекал. Все почти сбылось. И с женитьбой, и с детями, да и вообще…

– Так у тебя ж детей, вроде, отродясь не было.

– Вот он и говорил, что не будет. И что жена раньше меня в могилу сойдет. И что моим лучшим другом топор станет…

– А я? – насупился Кас.

– Я же сказал «почти все сбылось». Разумеется, мой лучший друг – не топор. – И Тангай снова подмигнул Велле.

Та перевела улыбающийся взгляд на небо и на глазах изменилась в лице.

– А вот про это он вам ничего не говорил?

Она указала на световое пятно, которое уже с интересом разглядывал Хейзит. Пятно было огненного цвета и напоминало больше всего факел в тумане. С той лишь разницей, что факел этот летел сейчас высоко-высоко, со скоростью стрелы, но не снижаясь, и был на самом деле ярче любого факела, поскольку свет его легко пробивался к ним через снежную пелену. Ни свист, ни жужжание его полет не сопровождали. Стремительно промчавшись наперерез каравану слева направо, пятно как вкопанное остановилось, словно задумалось, мигнуло и так же беззвучно упорхнуло уже теперь вдоль задравших головы людей и испуганно фыркающих лошадей куда-то назад, в направлении покинутого карьера. Воцарилось гробовое молчание.

– Что это было? – резко выдохнул их возница, который первым пришел в себя от увиденного.

Завороженный огненным полетом, Хейзит выждал, что скажет Тангай.

– Не знаю, но ничего хорошего теперь точно не жди…

– Может, это птицу кто-нибудь из сорванцов подпалил? – неуверенно предположил Кас.

– Ты видал, чтобы горящая птица по небу летела? – Тангай сбил шапку на затылок и почесал морщинистый лоб. – Кроме птицы, вроде, и некому, да только как же она порхать будет, если перья спалит?

– А дед твой ничего по этому поводу не говорил? – на всякий случай уточнил Кас, однако его вопрос повис в воздухе.

– Думаю, знамение это нам было, – наконец прервал собственную задумчивость Тангай, заговорчески оглядываясь по сторонам и наклоняясь к середине саней. – Знамение никудышное, прямо скажем. Предупреждение, стало быть. Даже если прямиком к замку не свернем, похоже, ничего хорошего не жди. Есть мысли, что делать? – Он глянул исподлобья на Хейзита.

– Постой! – опередила ответ брата Велла. – Так вы его что, вообще бежать из Вайла’туна подбиваете? Хейзит, а мать? А я? Нам тоже манатки собирать и за тобой неизвестно куда вприпрыжку предлагаешь?

– Да не суетись ты-то хоть, прелесть моя! – Хейзит снова пожалел о том, что вынужден ломать голову и принимать важные решения в присутствии сестры. – Никто ничего не предлагает. Или ты не видишь, что мы просто обсуждаем?

– Обсуждают они! – Девушка уже не могла остановиться. – Вот если ты сбежишь, тогда точно тебя искать будут и в конце концов обязательно сцапают. Кто ни в чем не виновен, тот не бежит…

– Это ты своему Ракли расскажи! Что умолкла? Или я не прав? То-то! Так вот и посиди некоторое время, пока мы тут пообсуждаем.

– Да чего обсуждать-то? – елозил на подстилке Кас. – Тангай всегда дело говорит. Я тоже чую, что не к добру все это. Бежать мне с вами не с руки, но…

– Это как это не с руки? – возмутился дровосек. – О семье подумай. Я один, а ты…

– Вот я про нее и думаю как раз. Бежать-то надо, только куда ж мне их тащить? Да ещё по такому снегу… Ты уж как-нибудь без меня в этот раз. Потом встретимся. Поодиночке нынче выживать сподручнее.

– Сподручнее… – проворчал Тангай. – Помирать тоже поодиночке придется. – Он зыркнул через плечо. – Жаль, мы не последними идем. Ща бы прям перевалился с саней в сугроб и поминай, как звали…

За ними двигались ещё двое саней и двое всадников, замыкавших караван. Да и не мог Хейзит бежать, не повидав мать. Велла права. Нельзя так просто взять, и спасти свою шкуру. Потом, если что без тебя с домашними случиться, совесть не даст ни спать, ни есть. Спасаться нужно, но как-то по-другому, по-человечески…

– Кому-нибудь из вас приходилось слышать про подземные ходы под Вайла’туном?

Дровосеки удивленно переглянулись. Хейзит перехватил восхищенный взгляд сестры. И продолжил, стараясь,