Многоликий странник - Кирилл Шатилов

а мы жить-то и разучились. Оглядка нам нужна. Чтобы никому не перечить. Чтобы все по-людски. Да только разве за тем мы на этот свет приходим? Что толку след в след за кем-то по жизни топать. Неужто у нас силенок не хватит свою дорожку проторить?

– К чему ты клонишь, старый? – растер замерзшие щеки Кас. – С утра вроде ничего не ел, а как тебя поперло!

– То-то и оно, братец, что не ел. Где это видано, чтобы трудовой люд наемщик не кормил? Или запамятовал, как раньше дровосекам жилось? Да что там дровосекам! У кого руки из нужного места росли, а голова не только для шапки на плечах громоздилась, тем были и почет, и забота, и деньга причитающаяся. А нынче, сам будто не знаешь, что? Поди туда, руби это, давай сюда, ступай, за жалованием покуда не суйся, как сбагрим твое говницо, расплатимся, не обидим, а обидим, так не сильно. Разве не так?

Хейзит смотрел на Каса, который понуро молчал.

– Вот я и говорю: попробовал бы кто раньше так с нами разговор вести. Его бы враз спеленали да куда-нибудь в овраг, а то и в Бехему ненасытную зашвырнули. А ты нынче поди, сунься, попытай правды добиться! Что, кишка тонковата? И я про то же. Нам силфуры свои поганые как подачку кидают, а сами на трудах наших потных да кровавых наживаются!

– Ну, про «потные да кровавые» ты, старый, гнешь без совести.

– Я гну?! – Тангай не на шутку кипятился. – А это что? – Он зло сорвал рукавицы и показал натруженные ладони. В ладонях, действительно, ничего необычного не было: большие, мозолистые, с глубокими морщинами. – Да ты знаешь, сколько я топоров об них истер? Э-э… куда тебе белоручке понять! – Кас на это явно несправедливое замечание возмущенно закашлялся. – Так вот ты и попробуй к ним потом за правдой сунуться. Вмиг заслоны выставят, вояками вооруженными до зубов прикроются – поди прорвись к их нежным горлышкам! – Старик брезгливо сплюнул. – Так как ты говорила, твою таверну кличут? «У Старого Замка»?

– Хорошая у вас память, – улыбнулась Велла.

– Не жалуюсь, красавица. Очень даже удобственное название, должен заметить. Легко запоминается. Особенно если последнее слово выкинуть. Ты подумай. А то скоро «замок» всю свою привлекательность, боюсь, растеряет. Ну да ладно, бывайте. Авось наведаюсь как-нибудь на угощенье.

С этими словами Тангай как ни в чем не бывало перевалился боком через край саней, упал в снег и исчез. Как будто никогда и не было его.

– Куда это он? – вырвалось у Хейзита.

– Сказал же: домой навострился. – Оставшись в центре всеобщего внимания, Кас оживился. – Ща в снегу отлежится и побредет к себе.

– Вы, похоже, его давно знаете? – скорее тоном утверждения, нежели вопроса сказала Велла.

– Да уж зим тридцать почитай как минуло, – кивнул Кас и добавил: – Но если вы хотите что у меня про него выспросить, дело это неблагодарное.

– С чего ж это?

– Да с того, что старик он скрытный, больше слушает, чем говорит, жизнь, как вы уже, должно быть, поняли, ведет затворническую, семьи не имеет, короче, в себе весь.

– Что-то по нему не скажешь, что он мало говорит, – заметил Хейзит. – А вы-то сами откуда будете, вита Кас?

– Я-то? – ухмыльнулся собеседник. – Да ниоткуда. Так, живу, где придется, то здесь, то там.

– А я поняла так, что у вас и семейство имеется. – Велла изобразила на лице саму невинность и глянула на брата, призывая его в свидетели.

– Отчего ж не иметься? – согласился Кас. – Имеется семейство. Со мной кочует. Сейчас вон у приятеля одного расположились. Отсюда уже неподалеку.

– А что так?

– Да так вот. Все никак избу не отстрою. Погорельцами мы стали с прошлой зимы. Малой нас по дури спалил, вот и мыкаемся теперь. Работы нынче много, руки до своего уюта все не доходили. Глядишь, теперь дойдут. – Он мечтательно потянулся, ненадолго расправляя сутулые плечи. – Если, конечно, нам и в самом деле расправы не учинят. Ну, вы слышали, за что: за Локлана, которому мы с Тангаем и ещё мужиками плот сварганили, и все такое прочее. Теперь вот одно сплошное беспокойство.

– А кто знает, что это вы? – возразила Велла. – Мы-то уж точно не скажем.

– Вы, может, и не скажете. А только глаза у замка повсюду понатыканы. Ещё и уши имеются. Вы хоть на нашего возницу, что позади меня, гляньте. Делает вид, что дорогой занят. А сам, вот увидите, чуть что – подслушивает. Эй, человек хороший!

«Хороший человек» не шелохнулся. Хейзиту, однако, показалось, что повернутая к ним спина излишне напряжена.

– Эй, возница! – повысил голос Кас.

– Чего надо? – повернулся курносый профиль.

– Скоро на месте будем?

– Скоро.

– Ну, и на том благодарствую, – через плечо бросил Кас. – А то мы тут поспорили, что засветло не доберемся.

– Добрались уже.

Сани и в самом деле вскоре остановились. Мимо проехал уже знакомый Хейзиту херетога Донел. А невидимый впереди глашатай тем временем выкрикивал, что отсель все вольны расходиться по домам.

Велла во все глаза смотрела на брата, потому что чувствовала, какая у него в душе сейчас происходит борьба. Полная неопределенность положения усугублялась ещё и тем, что куда-то запропастился Гийс. Велла очень рассчитывала на то, что её новый друг не покинет их, а быть может, даже прояснит происходящее. В отличие от Хейзита она давно свыклась с мыслью, что Гийс далеко не так прост, как представляется с виду. Да и чего греха таить: ей очень хотелось ещё раз, а лучше не раз пережить рядом с ним ту бурю чувств, которые она испытала прошлой ночью. Ни один из прежних её знакомых мужчин не вызывал в ней столько огня и желания быть женщиной. Теперь же он пропал без объяснений… и тем только ещё крепче заарканил её неискушенное в любовных передрягах сердце.

– Ты идешь? – Хейзит соскочил с саней в глубокий снег и протянул сестре руку. – После твоих хлеф я только сильнее захотел есть. Пошли!

Нет, он точно не появится, подумала Велла. Кажется, он обещал сам навестить их, если что произойдет, чтобы предупредить. Значит, братец успел рассказать ему, где они живут. А если нет? Если ничего не произойдет? Почему она сама не догадалась подсказать ему, где их найти, когда был подходящий момент? Вот дуреха-то!

Велла оперлась на предложенную руку и невольно сравнила её с рукой Гийса. Эта была добрая, мягкая и несильная. А та – уверенная и дерзкая, знающая, чего хочет хозяин и чего – она… Нет, так совсем не годится! Она