Непосвященная - Селена Ниршева

— Пока что это только в планах, — подытожил Торн, откидываясь на спинку кресла, словно закрывая тему.

Но Карион не отводил от него пристального взгляда. Его лицо снова стало суровым, каменным.

— Хорошо подумай, демон, — произнёс он медленно. — Это может быть отличная партия для тебя, не испорть всё.

Между мужчинами пробежала молчаливая, полная предупреждений искра. А я сидела между ними, чувствуя, как почва под ногами, только что казавшаяся твёрдой, снова превращается в зыбкий, опасный песок.

Я всё-таки взяла себя в руки, отогнав прочь мысли о будущих детях и циничных сделках. Нужно было сосредоточиться на настоящем, на конкретных угрозах. Я перевела взгляд с Кариона на Торна, заставив голос звучать ровно и твёрдо.

— А что было дальше? О чём вы говорили после… этого? — спросила я, делая акцент на главном. Магия, политика, опасность — вот что важно сейчас. А не их странные ритуалы.

Торн почесал подбородок, его взгляд стал отстраненным, словно он перебирал в памяти ночные диалоги. Вся позёрская легкость с него спала, сменившись сосредоточенной серьезностью.

— Дальше Селена сказала мне, что не видит во мне непосредственной опасности для Двора Воды, — начал он, тщательно подбирая слова. — Что мои мотивы помогать вам — по крайней мере, в части противодействия Миаде — она считает… оправданными. Более того, созвучными её собственным интересам.

Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в сознание. Оправданными. Созвучными интересам. Значит, Селена видела в нашей борьбе свою пользу. Это было и облегчением, и новой тревогой.

— Я рассказал ей о Миаде подробнее. О том, что с помощью вашей книги она может попытаться прорвать печати и освободить моих… менее сговорчивых братьев. Или хотя бы одного из них. И тогда воцарится хаос, который сметёт не только хрупкий человеческий мирок, но и потревожит все устоявшиеся порядки в этом мире, включая этот самый Двор Воды.

От его слов по коже пробежали мурашки. Я представляла эту картину раньше, но слышать её от Торна, озвученную как холодный стратегический прогноз, было в сто раз страшнее.

— Мы обсудили, как важно твое обучение здесь, среди сестёр. Что тебе нужно не просто выучить заклинания, а понять свою природу, обрести контроль. Без этого ты — просто сосуд со взрывчаткой, который может рвануть в любую сторону. И Селену, и Инелу это не устраивает.

Сосуд со взрывчаткой. Грубо, но, увы, похоже на правду. Я сжала пальцы под столом.

— Еще она сказала держать себя в руках и быть внимательными к тому, что говорим в присутствии других. — Торн многозначительно посмотрел на Кариона. — Сказала, что Маркус — сын Инелы, но он «вполне себе управляем и не стоит к нему цепляться по каждому поводу». Видимо, наша вчерашняя стычка не осталась незамеченной. — Он усмехнулся. — И добавила, что с самой Инелой нужно быть особенно осторожными. Что у правительницы этого дворца на всё — и на гостей, и на собственных ведьм — свои собственные, давно продуманные планы. И они не всегда совпадают с твоими учебными целями, Мира. А в довершении всего, она скажем так зачаровала мои рога и теперь их никто не видит, ну кроме меня естественно.

Я внимательно слушала его, не перебивая, мысленно отмечая каждую важную подробность. Картина прояснялась, приобретая чёткие, но безрадостные контуры. Мы находились в центре сложной сети интересов: ведьмы хотели вернуть свой дом, Инела что-то замышляла, а мы были разменной монетой у всех. И всего один неверный шаг, одно резкое слово могут всё разрушить.

А вот Карион, кажется, вынес из всего рассказа лишь один, самый очевидный для него факт. Он фыркнул, и в его глазах вспыхнуло знакомое презрительное любопытство.

— Значит, хвостатый ублюдок у нас коронованный. Это кое-что объясняет в его наглой самоуверенности.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Вот оно. Теперь он точно не отстанет. Он будет видеть в Маркусе не просто наглеца, а символическую цель, олицетворение всего этого враждебного Двора. Но спорить сейчас, было бесполезно — только разожгу конфликт.

Торн же лишь рассмеялся — коротко и глухо.

— Да, коронованный. И, судя по всему, маменькин любимчик. Так что твои ярость и ревность, друг мой, лучше направь в более продуктивное русло. Например, на охрану твоей ведьмы, пока она будет учиться.

Завтрак после этого прошел в напряженном, но молчаливом согласии. Мы доели, почти не разговаривая, каждый погруженный в свои мысли. Я чувствовала на себе тяжелый, задумчивый взгляд Кариона и ловила на себе насмешливый, всё понимающий взгляд Торна.

Перед тем как встать, я снова, уже как молитву, повторила:

— Пожалуйста, будьте осторожны. Оба. Помните про маячки, про слуг. Никаких лишних движений, никаких конфликтов.

Карион кивнул, не глядя, его мысли были уже далеко. Торн сделал изящный, небрежный жест рукой, будто отмахиваясь от назойливой мошки.

А я, сжав в кулак всю свою неуверенность и страх, заставила себя подняться со стула. Амулет холодным пятном прижался к груди, напоминая о необходимости ясности.

— Я пошла. На первый урок.

Фраза прозвучала невероятно громко в тишине комнаты. Я не обернулась, чувствуя, как их взгляды — один горячий и обеспокоенный, другой холодный и оценивающий — провожают меня до двери.

Пока я шла по знакомому уже коридору, мой взгляд сам собой зацепился за поворот, ведущий вниз, к тем самым прозрачным стенам. В горле встал ком. В памяти всплыл Маркус. Его пронзительный взгляд. То необъяснимое, всепоглощающее влечение, что охватило меня тогда. Словно под гипнозом, мне хотелось лишь одного — коснуться его, слушать его голос, раствориться в нём без остатка. Это было наваждение, опьяняющее и пугающее. Но стоило появиться Кариону, как чары рассеялись, оставив после себя лишь горькое, тошнотворное послевкусие и чувство, будто меня использовали, вывернув душу наизнанку.

Неужели Маркус владеет какими-то способностями? Влиянием на сознание без зелий и эликсиров? Нужно обязательно узнать об этом у ведьм. У Селены. Именно она тогда всё поняла и спасла нас.

Остановившись перед знакомой тяжелой дверью, я глубоко вдохнула, собираясь с духом, и вошла.

Комната встретила меня гулом приглушенной беседы, но стоило мне переступить порог, как все взгляды — оценивающие, колкие, любопытные — устремились на меня.

— Мира, — проворковала Алиана, томно потягивая дым из своей трубки. Дым клубился вокруг неё, как живой. — Ты как ясное солнышко, озарила нашу мрачную обитель.

— Алиана, — устало