Непосвященная - Селена Ниршева

он же и выпустил. Внутри меня проносился ураган воспоминаний. Не просто картинки. Кто-то вырывал из груди каждую эмоцию, каждую боль, каждый миг страха и унижения и заставлял переживать снова, с удесятеренной силой. Я чувствовал холод клетки на коже, слышал скрежет замков, видел насмешливые лица стражников. Сердце колотилось в грудной клетке с такой бешеной силой, что я боялся — вот-вот оно разорвется, не выдержав этого я закричал. Беззвучно или в полный голос — я уже не понимал. Это был вопль всего моего существа, протест против той агонии, что разрывала меня на части.

И тогда сквозь этот хаос я почувствовал прикосновение. Теплое, твёрдое, на моем лбу. Оно было якорем в бушующем океане моего сознания. Буря не стихла, но её бешеный ритм начал замедляться. Голос Ваалала стал четче, проникнув прямо в самую сердцевину моего разума, минуя уши.

— Терас, я в твоём сознании. Открой глаза и чёрт возьми расслабься.

Расслабиться? Он смеялся надо мной? Как можно расслабиться, когда твою душу рвут на клочья? Я попытался разжать челюсти, ответить, но из горла вырвался лишь хриплый, бессвязный стон.

— Терас! Я считаю до трёх, и ты подчиняешься мне. Постарайся перенаправить энергию, что внутри тебя, в свою голову.

Его голос был единственным, что имело смысл в этом хаосе.

Один…

Я сделал глубокий, судорожный вздох, будто тонущий, который пытается вынырнуть на поверхность.

Два…

Я увидел за своими веками сполохи безумной энергии, и с усилием, словно поднимая тяжесть, заставил себя открыть их.

Три…

И случилось невероятное. Энергия, бушевавшая во мне диким, неуправляемым пожаром, послушалась. Она сжалась, сконцентрировалась в голове, превратившись в раскаленный, пульсирующий шар. Облегчение было мгновенным и ошеломляющим. Я обмяк в кресле, дрожа крупной дрожью, с трудом переводя дух.

Но передышки не было.

— Теперь слушай внимательно, — голос Ваалала в моей голове звучал жестко, без права на ошибку. — Зелье, которое мы тебе дали, разгоняет по телу твою собственную магию, которая осталась и не подчиняется ошейнику. Мы усилили её в сотни раз. Сосредоточь её и материализуй в виде небольшого треугольника прямо внутри себя. Острым углом ударяй им изнутри по ошейнику. Постарайся пробить его, сделать в нём брешь.

Треугольник? Я из последних сил пытался собрать рассыпающееся сознание. Мысли путались, образы расплывались. Я чувствовал, как по виску скатывается капля пота. Это было невозможно. Я был пуст. Изможден.

Но где-то в глубине, в самом ядре того, что когда-то было мной, тлела искра. Искра ярости. Ненависти к этому куску камня на моей шее. Я закрыл глаза, отсек все лишнее. И представил. Не просто фигуру. Я выковал его из своей боли, из своего страха, из всей накопленной за эти недели неволи ярости. Это был черный, отполированный до убийственной остроты клинок из чистой магии.

И я мысленно нанёс первый удар.

Ответный удар был мгновенным и сокрушительным. Ошейник словно взревел. Волна боли, острой и пронзительной, ударила мне в мозг. Я вздрогнул всем телом, едва не сорвавшись с концентрации. Это было не просто сопротивление. Это была ненависть. Ненависть артефакта к тому, кто посмел на него посягнуть.

Второй удар. Я вложил в него всё, что у меня осталось. И сквозь гул в ушах я услышал его — едва различимый, но такой желанный… треск. Крошечная паутинка на непобедимой доселе поверхности.

— Терас! — голос Ваалала прозвучал твердо, почти повелительно. — Хватит! Достаточно!

Достаточно? Нет. Это слово для слабых. Для тех, кто смирился. Я чувствовал это! Я чувствовал его слабость! Сама мысль о том, что я могу избавиться от этого проклятия прямо сейчас, здесь, вырвать свою силу из плена, взбудоражила меня до исступления. Я видел свободу. Чувствовал ее вкус на губах.

Я проигнорировал его. Проигнорировал всё. Всем своим существом, всей накопленной ненавистью я сконцентрировался и мысленно, с кличем ярости, который остался лишь в моем сознании, нанёс третий удар!

Но Ваалал не зря просил меня остановиться.

Третий удар не был победой. Он был самоубийством.

В тот миг, когда воображаемый треугольник из моей ярости вонзился в трещину ошейника, мир не взорвался. Он схлопнулся. Меня прошибло такой мощной, всесокрушающей волной обратной связи, что кости затрещали, а сознание помутнело. Это была не просто боль. Это было ощущение, будто тебя изнутри выворачивают наизнанку, разрывают каждую жилку, каждое нервное окончание. Я почувствовал, как что-то теплое и соленое заструилось из носа, обильно капая на мою рубашку.

— Терас! Твою мать! Очнись! — заорал уже не сдержанный, а по-настоящему обеспокоенный Аксель. Его голос доносился сквозь нарастающий гул в ушах, словно из-под толщи воды. — Мы снимем его, но не сейчас! Остановись, ты можешь не выдержать!

Он схватил меня за плечи, начал трясти, пытаясь вернуть в реальность. Но моё тело было бесформенным, тяжелым мешком. Я пытался открыть глаза, приказать векам подняться, но сил не хватало даже на это. Я начал медленно, неотвратимо оседать в кресле, погружаясь в темноту, которая звала к себе, суля прекращение этой нестерпимой боли.

Сквозь накатывающие волны беспамятства я уловил обрывки их диалога, звучавшие так, будто их кричали с другого берега реки.

— Губы синеют! Ваалал, сделай что-нибудь!

— Я пытаюсь, чёрт возьми! Но он почувствовал силу и потратил слишком много энергии! Когда он атаковал ошейник, то получал обратный удар! Ему удалось немного пробить защиту, и на втором ударе нужно было остановиться!

— Что нам делать? — в голосе Акселя слышалась настоящая, неподдельная паника.

— Прислони два пальца к его виску со своей стороны. С другой я сделаю то же самое. Возьми меня за руку. На счет три пропускаем через него разряд своей магии. Попробуем вытравить последствия ошейника.

Их прикосновения к моим вискам были обжигающими. Я был лишь проводником, беспомощным сосудом, через который вот-вот должен был пройти смертельный разряд.

Раз…

Два…

Три!

Мое тело вздыбилось, выгнулось в неестественной, мучительной дуге. Меня ударило молнией изнутри. Каждый нерв, каждая клетка взвыла от невыносимой агонии. Я боролся. Из последних сил, сквозь желание просто отпустить и умереть, я пытался помочь им, пытался протолкнуть их энергию сквозь своё разбитое тело.

— Еще удар! — прозвучал где-то далеко оглушительный крик Ваалала.

Еще один сокрушительный разряд обрушился на меня. Он не нёс боли. Он нёс… жизнь. Жесткую, болезненную, насильственную. Он пронёсся по моим жилам, как ураган, выжигая остатки леденящего холода, запуская мое остановившееся сердце с таким глухим ударом, что я аж подпрыгнул. Кровь снова хлынула по сосудам, огненная и живая.