Обратный отсчет - Токацин

— А у них получается, — вполголоса заметил Хассинельг; вид у него был удивлённый. — Даже лучше, чем у Скогнов. Странные штуки они делают. Это языки пламени, наверное. Похоже…

Гедимин пожал плечами.

— Это всё для тренировки. Новый материал… к нему так сразу не приспособишься. Но у них, и правда, получается. И у Скогнов тоже.

За прошедшие три часа его тревога улеглась, — Сэта спокойно работали, страж маячил в углу, никто не проявлял агрессии, даже недобрые ухмылки давно прекратились. Гедимин подновил прозрачное защитное поле, прикрывающее угол — так, на всякий случай — и снова перевёл взгляд на «учеников». Странная штука из цветных стеклянных полос отправилась в печь — Вепуат подогревал её верхнюю часть и, кажется, объяснял, как скрутить ушко для подвешивания. «Лучше бы кованый штырь вбить,» — машинально подумал Гедимин, но осёкся — Вепуату было виднее, чему и когда учить.

— Я думал, они украшаются горелыми костями, — пробормотал Хассинельг. — Что они будут делать с этой штукой? На оружие она непохожа.

— Повесят где-нибудь, — пожал плечами Гедимин. — У себя в пещерах. Костей там уже много. Наверное, надоели.

Страж прошёл вдоль защитного поля, выбирая другую точку обзора. Его посох стоял у стены, слегка придерживаемый хвостовой клешнёй.

— Они, и правда, спокойно держатся, — заметил он. — И не угрожают ни тебе, не Вепу-а. И не превращаются в огонь…

— Когда занят делом, не до ерунды, — отозвался Гедимин. — Без тебя было бы ещё спокойнее.

Хассинельг повернулся к нему. Посох уже был в его руке — в долю секунды пролетел полтора метра.

— Гор говорил — тут были и вы, и Сэта, но он не слышал рёва пламени и решил, что вы уже мертвы. А выяснилось, что все живы, и пламя не бушевало. А я посмотрел вблизи — и оно точно не бушевало. Я расскажу Скогнам, чтобы они меньше боялись.

Гедимин мигнул. Ему стало неловко — он снова безнадёжно запутался в чужих обычаях.

— Спасибо, — буркнул он. — Успокой их. Гор их всё время будоражит. У вас там какая-то долгая грызня, я слышал. Но пару часов можно же без неё, хотя бы тут? Пламя… оно грызни не любит.

— Знаю, — серьёзно сказал страж. — Я тоже. Гор просто… беспокоится. Это всё в новинку для нас — вы, ваши порядки, все эти штуковины… Как вы додумались, что в камень нужно дуть?

…Когда дверь закрылась за очень озадаченным Хассинельгом, Гедимин с протяжным вздохом прислонился к стене. Комбинезон, пропитанный испариной, прилип к телу, очень хотелось вылить на голову ведро холодной воды. Вепуат, притоптав погасший костёр, шумно выдохнул и сполз по стене на пол.

— Получилось! — его глаза ярко сверкали. — В одном помещении — и ни единой стычки! Нет, ну это, конечно, Хассинельг, он тут самый широкомыслящий. С Руниеном такой фокус не прошёл бы.

— Он обещал успокоить Скогнов, — пробормотал Гедимин, вспомнив, что ближайшее ведро холодной воды — в душевой, а туда ещё надо добраться. — Можно будет кого-то из них сюда пустить. Или Сэта пустить, когда Скогны работают. Чтобы привыкали.

— Ага, — вяло кивнул Вепуат, поднимаясь на ноги. — Гедимин, ты устал, похоже. Весь мокрый. Нервы? Сходи в душ. Мне тут ещё надо поработать.

…Проходя мимо лагеря, Гедимин слышал взволнованное верещание — у полевой кухни Скогны обступили стража, и он что-то рассказывал им, крепко сжимая в руке мигающий посох. Вспышки были яркими и никак не складывались в один ритм.

Уже на подходе к душевой из-под реакторного купола «высунулся» хранитель, тронул Гедимина за висок и растянул щупальца вдоль горячей спины. Сармат криво ухмыльнулся.

— Ничего, всё спокойно. Сложное дело — дипломатия…

…В горячем цехе кто-то был. Выйдя из «шлюза», Гедимин увидел странное свечение — не жёлтое и не красноватое, а холодно-белесое. У печи стоял Вепуат, смешивая в совсем уж маленьких плавильных конусах шихту с красителями и тускло горящей церой.

— Цветное стекло всем нравится, — усмехнулся он, увидев Гедимина. — Попробую сделать светящееся. Свечения тут тоже любят. Цера так себе, быстро выгорает. Облучал её, облучал…

— Поменьше металлов в стекле, — предупредил Гедимин, покосившись на дозиметр. — Заразится от перезарядок — будет фонить.

— Ага, я помню, — отозвался Вепуат. — Тут только самые лёгкие, быстро не засветятся…

Он отправил конусы в печь и шумно вздохнул, оглядываясь по сторонам. На поддоне рядом с почти уже остывшими стеклянными предметами лежал моток серебристого шнура.

— Ты не думал насчёт украшений? — осторожно спросил разведчик. — Глупо звучит, да. Выглядеть будет ещё глупее. Но если это будет влиять на местных… им спокойнее будет, что ли… может, попробуем?

Гедимин кивнул, стараясь не щуриться — Вепуат и так был сильно смущён, чуть ли не запуган. «Не самая бредовая вещь на этой планете. Если не цеплять ничего на печи, может, и не помешает…»

— Да, думал, — медленно проговорил он, загоняя мысли в нужное русло — они, по ощущениям, не только скрежетали, но и отстреливались. — У нас тут сэтские шнурки и наши стекляшки. Надо ещё что-то взять от Скогнов. Это и их традиция. Пусть тоже участвуют.

Вепуат радостно усмехнулся.

— Верно! Я же говорил — тебе только надо подумать… Если они давно донимают Хассинельга — наверное, не откажутся. Пока тут плавится, схожу к ним. Присмотришь за печью?

Вернулся он, естественно, не один — следом вломилась целая толпа, включая стаю нхельви. В хвосте процессии Гедимин с изумлением заметил Бронна, а потом и второго — они остановились в дверях, с опаской заглядывая внутрь. Минуты две в цехе было очень громко. Гедимин закрыл наушники и смотрел, настороженно щурясь, как Скогны щупают серебристые шнуры, тыкают во все стороны когтями, трогают вещи на поддоне и со всех сторон наседают на Вепуата. Через пару минут тот резко махнул рукой, и вся толпа вытекла за дверь, едва не сбив по дороге любопытных Броннов. Следом выскочили нхельви, заплутавшие среди печей.

— Всё будет, — коротко пояснил Вепуат, отворачиваясь к горну. — Гедимин, ты пока составь чертёж — куда что можно вешать. В смысле длины и объёма. Будем делать настоящее святилище стекла. И металла. Сэта всё наседают насчёт зеркал… показать им, что ли, как плавят ульсену?