Обратный отсчет - Токацин

наискось, открыв свободный проход для Скогнов и перекрыв его для Сэта. За первой парой печей коридор обрывался коротким расширением. Там на полу лежала ткань, простёганная цветными шнурами и обшитая бахромой. Её расправили очень тщательно, так, что виден был каждый стежок и каждая нить… и каждый выступ каменного пола. На куске ткани стояли три сосуда — трёхногий кувшин с узким горлышком, другой, поменьше, с гранёными стенками и расширением для питья, и округлая двуногая чашка.

«Вчера Скогны притащили стол с посудой, сегодня — очередь Сэта?» — Гедимин сдержанно хмыкнул и отодвинулся, пропуская в ангар Хассинельга и четвёрку Скогнов. Едва перешагнув порог, все четверо заверещали и принялись тыкать когтями в сторону «стола». Страж протяжно пискнул; верещание стало вчетверо тише, но не смолкало ни на секунду, пока Гедимин закрывал ворота и проходил по открытым шлюзам к печи. Скогны стояли в коридоре, почти вплотную к защитному полю; вид у них был заинтересованный, но не сердитый. Оглянувшись на сармата, они запищали, указывая на расстеленную ткань.

— Это всегда кладут на пол? — перевёл Хассинельг. — Она чистая и хорошо украшенная. В каждом доме Сэта вышитую ткань валяют по полу и поливают едой и питьём?

«Нашли эксперта по традициям…» — Гедимин судорожно рылся в памяти, вспоминая, как в Шакхе обращались с украшенными подстилками. «Так, Вепуат что-то упоминал…»

— Это кладут на плоский каменный стол, — отозвался он, стараясь говорить уверенно. — Он чище, чем пол — по нему не ходят. А органика счищается легко. Это асаан, его можно сунуть в огонь и прокалить. Грязь выгорит.

Писк аборигенов стал громче. Они быстро переглянулись и зашевелили ушами. На той стороне за ними неподвижно наблюдал жрец Сэта. Его четверо спутников выясняли что-то у Вепуата, а он следил за соседней «бригадой» — а Хассинельг, её предводитель, так же пристально наблюдал за ним.

— Сыпьте шихту, — буркнул Гедимин, протягивая Скогнам пустые плавильные конусы и кивая на развязанный мешок со скорлупой. «Асаан. Они знают асаан. Я видел у них „асбестовые“ стёганки перед тем идиотским походом. Но подстилки из него вроде не делают. Как называется подстилка на стол? Настольник? Нет, там как-то менее логично. Настилка?..»

…Гедимин протянул Скогну четырёхгранную форму. Отверстие в ней было всего одно — на месте пятой грани, — она прикрывала дно будущего сосуда, сводя его в традиционный скогнийский конус. Четыре каменные пластины были скреплены штырями; вместе они весили почти два килограмма — ничто для сармата, но довольно много для Скогна. Гедимин вспомнил об этом с запозданием, когда абориген уже подхватил собранные пластины и прижал к груди, пытаясь удержать на весу. Предостерегающе вскрикнув, сармат перехватил конструкцию и уткнул её конусом в фундамент печи. Второй Скогн, держащий в руках стеклодувную трубку, до половины засунутую в жерло, выглянул из красного свечения, радостно пискнул и, выдернув из печи раскалённый стеклянный ком, сунул его в форму и дунул изо всех сил. В одной руке он держал деревянный черпак и уже орудовал им, вытягивая горловину сосуда — и пропустил момент, когда его помощник с воплем отдёрнул руки. Стыки формы разошлись на пару миллиметров, и из-под пластин выступили узкие стеклянные гребни.

Поймать форму Гедимин успел — фундамент печи на долю секунды задержал её и не дал свалиться с раскалённого пузыря. Закрывать стыки было уже бесполезно — расплав остывал быстро, гребни светились красным — а значит, затвердели. Скогн, задевший горячее стекло, высвободил повреждённую руку из-под ткани и прижал к ней мокрую тряпку. Насколько ожог серьёзен, Гедимин не видел, но на всякий случай жестом отогнал раненого от печи. Тот недовольно заверещал.

— Не уследили за стыками, — сармат сдёрнул форму с остывающего сосуда и недовольно на неё сощурился. «Когда успели разойтись⁈ Надо было штыри плотнее…»

— Это — в переплавку, — он тронул когтем тускнеющий гребень и указал на печь. Стеклодув почему-то до сих пор не засунул туда сосуд — он доделал горловину и теперь вертел четырёхгранную ёмкость, как будто любуясь. Другие Скогны столпились вокруг и воодушевлённо пищали. Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Эти гребни без нагрева не убрать, — он царапнул стекло когтем. — Ну да, правильно. В печь его…

Он осёкся — Скогн, отправивший «брак» в печь, держал его так, чтобы гребнистые грани ни в коем случае не нагрелись. Он явно собирался отрезать «готовый» сосуд от трубки и прицельно подогревал самый верх горловины. Кто-то из помощников протянул ему лезвие. Ещё двое вцепились в форму меньших размеров — для изготовления чашек — и дёргали её в разные стороны, добиваясь расхождения стыков. Гедимин мигнул.

— Гребни-то вам на кой⁈ Явный же брак… — пожав плечами, он пропустил нового стеклодува к горну. Двое Скогнов, вереща, торжественно поставили форму на фундамент печи. Держали они её так, чтобы пальцы упирались в середину грани. Предплечье одного из них было перевязано мокрой обмоткой с чьей-то ноги.

…На поддоне лежало три сосуда — один «нормальный», сделанный под присмотром Гедимина, и два — с гребнями по всей высоте граней. К кувшину и чашке Скогны, опомнившись, приделали ручки — аккуратно между гребнями, чтобы не повредить «украшение». Теперь они толпились вокруг и верещали то друг на друга, то на притихшего Хассинельга. Страж косился одним глазом на ёмкости, но беспокоило его другое — передвижения за прозрачной стеной. Сэта, закончив свою работу, незаметно подошли к защитному полю и теперь разглядывали поддон с чужими изделиями.

Вепуат, пройдя мимо них, ткнул когтем в «стену». Гедимин недовольно сощурился, но кивнул — и в защитном поле открылся проём. Скогны, будто этого и ждали, заверещали, указывая на гребнистый кувшин и чашку. Хассинельг подхватил посох и громко взвизгнул, на время установив тишину.

— Сэта говорят — у тебя каждый день новшества, — ухмыльнулся Вепуат, кивнув на поддон. — Забавные гребешки. Значит, форму сильно сдавливать не надо? Мы-то её закрывали наплотно…

— Это брак, стыки разошлись не вовремя, — сердито ответил Гедимин. — Не знаю, чего Скогны в него вцепились. Гребни хрупкие, нефункциональные, пустая трата шихты.

— А тут думают, что это Куэннское новшество, — Вепуат широко ухмыльнулся. — А интересно, если гребни сделать с загибом или волнами…

Гедимин поморщился.

— Да делай что хочешь…

Главный жрец зашелестел, обращаясь к сарматам. Вепуат мигнул. Скогны что-то пискнули было, но страж опять «заткнул» их. Он приблизился к защитному полю и слушал «огненного» очень внимательно.

— Не надо бы, —