Перезагрузка - Валерий Сопов

Я проверил его Интерфейс.

Сопротивление ментальному подавлению: 9

Было восемь. Стало девять. Вырос на единицу за день.

— У тебя сопротивление выросло, — объяснил я. — Ты больше взаимодействовал с реальностью. Принимал решения. Осознавал происходящее. Нейросеть это зафиксировала как прогресс.

— Круто, — Тед улыбнулся. — Значит, я прокачиваюсь, даже не охотясь на монстров.

— Именно.

Мы продолжили путь в тишине.

А потом я увидел небо.

Ночное небо над морем.

И оно было фантастически красивым.

Звёзды. Миллиарды звёзд. Больше, чем я когда-либо видел. Настолько плотно, что Млечный Путь превратился не в молочную реку, а в сплошное сияющее полотно, протянувшееся от горизонта до горизонта.

Незнакомые созвездия. Ни Большой Медведицы, ни Ориона, ни Кассиопеи. Всё чужое. Всё новое.

И Орбитальная Станция Земля Четыре над головой. Огромный диск, медленно вращающийся. Светящийся холодным голубоватым светом. Размером с полную Луну. Но Луны нигде не было.

А ещё — Чёрная Дыра.

Да, именно так. Чёрная Дыра.

Огромная. Занимала добрую четверть неба. Выглядела как дыра в искрящемся звёздами покрывале. Абсолютно чёрная в центре. Окружённая светящимся аккреционным диском, который вращался, переливался оттенками оранжевого, красного, фиолетового.

Гравитационное линзирование искажало звёзды вокруг, создавая причудливые узоры. Словно пространство-время скручивалось в спираль.

Красиво. Жутко. Завораживающе.

— Видишь? — прошептал Тед. — Мы больше не дома.

— Вижу, — ответил я.

Землю перенесли. В центр какой-то галактики. Слишком много звёзд. Слишком плотное звёздное скопление. И Чёрная Дыра над головой.

Мы больше не в Солнечной системе. Мы не в Млечном Пути.

Мы где-то ещё. В другом месте Вселенной. Может, в другой галактике. Может, в другом измерении.

Кто знает.

Я лёг на палубу. Смотрел в небо. Слушал шум волн. Ощущал качку яхты.

И думал о том, что ждёт нас впереди.

Охота на монстров. Развитие нейросети. Путь к статусу Гражданина. Исследование галактической цивилизации.

Дорога длинная. Опасная. Непредсказуемая.

Но я готов.

Мы плыли в ночь. К неизведанному. К приключениям. К новой жизни.

Глава 11

Козлы и Мамушка

К утру, когда лилово-жёлтое небо начинало напоминать разбавленный апельсиновый сок — явный признак того, что в этом безумном мире всё ещё существует нечто, отдалённо похожее на рассвет, — наша яхта…

Вернее, яхта лорда Теодора Фицджеральда Кавендиша Третьего. Но после джентльменского соглашения о совместной охоте на морских монстров я уже мысленно называл её «нашей», — подошла к большому каменистому острову.

Издалека он напоминал гигантскую черепаху, решившую вздремнуть посреди моря и за время сна покрывшуюся густой зеленью.

Тед стоял у штурвала с видом бывалого морского волка. И это при том, что ещё вчера этот самый «волк», допивая последние запасы виски, жаловался на девчонок, которые его бросили. Тем не менее сейчас он уверенно провёл судно к входу в небольшую мелководную бухту и скомандовал бросить якорь.

— Вот здесь, — сказал он, указывая на границу между спокойной водой бухты и более беспокойным открытым морем, — я попробую порыбачить. Хочу понять, что сейчас вообще представляет собой рыбалка. Место идеальное. На мелководье крупный монстр не заплывёт — глубина метров пять, максимум семь. Для чего-то действительно опасного маловато. А спиннинг можно закинуть метров на сто вперёд, в открытое море. Там глубина уже под двадцать.

Я посмотрел на то, что Тед называл «спиннингом», и понял: либо английский аристократ обладал весьма специфическим чувством юмора, либо его представления о рыбалке имели мало общего с моими — сформированными парой фильмов о мировых пенсионерах с удочками на берегу тихого пруда.

То, что располагалось на корме яхты, больше походило на средневековую осадную машину, скрещённую с промышленным краном и щедро приправленную элементами стимпанка.

Огромное удилище — если это вообще можно было так назвать — длиной метров пять, выполненное из какого-то композитного материала, было закреплено в массивной механической стойке. Та, в свою очередь, намертво приварена к палубе. Поворотный механизм позволял разворачивать конструкцию на сто восемьдесят градусов и регулировать угол наклона от почти горизонтального до почти вертикального.

Барабан с «леской» — вернее, с тем, что Тед называл леской, а на деле больше напоминало стальной трос толщиной с мой мизинец — был совмещён с лебёдкой, оснащённой электромотором и механическим фиксатором. Рукоятка для ручного сматывания выглядела так, будто её позаимствовали у корабельного ворота.

— Это рассчитано на акулу, — пояснил Тед, заметив мой изумлённый взгляд. — Ну, на акулу времён до Вторжения. Метров пять-шесть длиной, весом под семьсот–восемьсот кило. Большая белая, например. Или тигровая.

— А сейчас акулы какие? — поинтересовался я, прикидывая, во что могла превратиться пятиметровая хищница после мутаций.

— Хрен их знает, — честно признался Тед. — Но судя по тем обломкам лодок, которые я видел вдоль побережья, размерчик у них теперь посерьёзнее. Метров десять–пятнадцать, не меньше. А может, и все двадцать.

Я мысленно представил двадцатиметровую акулу и пришёл к выводу, что наши карабины, дробовики и даже динамит против такой махины — примерно как рогатка против танка.

Но самое интересное началось, когда Тед показал крюк.

Монструозный — других слов не подберёшь — крюк размером с мою ладонь, выкованный из стали и заточенный так, что блестел на солнце, словно хирургический скальпель. Зазубрины на внутренней стороне напоминали зубья пилы. А основание крюка было настолько массивным, что я всерьёз усомнился: пройдёт ли эта штука сквозь плоть монстра — или просто пробьёт его насквозь, как гарпун?

— На него цепляем приманку, — сказал Тед, открывая холодильник на камбузе и доставая здоровенный кусок мяса — килограмма полтора, не меньше. От него уже тянуло характерным запахом крови. — Свежатина. Вчера в супермаркете прихватили. Специально не в морозилку, а в холодильник. Чтобы кровило.

— Логично, — кивнул я. — Акулы на запах крови реагируют за километры.

— Ага. Вот только теперь неизвестно, кто именно на этот запах приплывёт. Может, акула. А может, что-нибудь ещё. Поэтому я и выбрал место у мелководья. Чтобы было куда отступать.

Последним элементом этой безумной конструкции оказалась пневматическая праща — именно так назвал её Тед, хотя устройство больше походило на миниатюрную баллисту.

Металлическая рама с упругими рычагами, компрессор, баллон со сжатым воздухом и пусковой механизм. Вся система крепилась к удилищу и позволяла запускать крюк с приманкой на расстояние до ста метров.