Рассказы 39. Тени демиургов - Сергей Пономарев

принимаю с благодарностью – теперь я наконец займусь профессиональной деятельностью и, будем надеяться, смогу обеспечить Лори соответствующий уровень жизни. Как и положено правильному коту… мужчине.

Нет, все-таки моя кошачья жизнь сформировала привычки, от которых я и сейчас не могу отказаться. В частности – привычка к комфорту. Ютиться в съемной квартире с ржавыми трубами в санузле, с крохотной кухней, протекающей крышей и скрипучей кроватью, мириться с соседями не самого законопослушного поведения – джентльмену не пристало. Коту-джентльмену тем более.

Каждый раз, как Лори задерживается, я в первую очередь думаю о криминале. С ее-то профессией. Журналист – не самая безопасная работа. Не говоря о том времени, когда мы решимся завести котят… детей. Нет, район нужно менять, и чем быстрее, тем лучше.

Контору себе я уже присмотрел. Пусть на самой окраине – но все же Верхних кварталов. За прошедшие полгода я успел посодействовать Лори в поисках и раскрутке материалов для ее сюжетов. Учитывая мои связи с городскими котами, это было несложно. Потом помог кое-кому из приятелей Лори. Так и нашел, можно сказать, призвание. Мне помогли с лицензией и арендой офиса. От клиентуры, уверен, отбоя не будет. Слухи уже пошли.

Есть еще кое-что. Терпеть не могу крыс. Давил везде, где видел. И продолжу, даже став человеком. Теперь крысы стали крупнее, обзавелись мозгами… но сути не поменяли, так и оставшись крысами, только в человеческом обличии.

Но я постараюсь очистить от них Город.

Мария Юлюгина

В Стокгольм со своим блюдечком

1. Добро пожаловать в…

Любимая пара изумрудных полусапожек на невысоком каблуке бесполезной ношей оттягивала руку. Раз пять подвернутые широченные джинсы держались на честном слове и на завязанном узлом ремне – фабричных дырок на столь миниатюрные объемы просто не хватило. Небольшой чемодан с кошачьей переноской у ручки упорно нарывался на проклятия, буквально каждые два шага задевая волочащийся по паркетному полу подол новенького светлого пуховика.

Командировка не задалась с самого утра, когда одна сказочная дура решила накормить меня перед дорогой шарлоткой «по оригинальному рецепту бабушки». Теперь оставалось только уверенно смотреть вперед и делать вид, что все идет по плану.

Обрамленный стеклом узкий коридор аэропорта очень скоро свернул налево, и по лестнице я спустилась в просторный зал с длиннющими очередями в зоне паспортного контроля. Игнорируя любопытные и немного завистливые взгляды пассажиров рейса Москва – Стокгольм, я прошла к свободному окошку с надписью «FС[9] Passports Only». Отпустив ручку чемодана, я извлекла из кармана пуховика два зеленых паспорта и с доброжелательным «Hi» просунула их под стекло, затем отступила на шаг, чтобы лучше видеть сидящего в кабинке мужчину в темной форме. С нынешним ростом я оказалась всего на голову выше разделявшей нас стойки.

Пограничник даже бровью не повел. Со знанием дела он нашел страничку с фотографией и спустя мгновение перевел взгляд на меня.

– Vasilisa?

– Yes, – уверенно кивнула я.

Тот снова уставился в паспорт, перелистнул страницу.

– На вид 25–30 лет, – на английском зачитал он и с нажимом уточнил: – Вы точно уверены, что это ваш документ?[10]

Я замялась, мысленно пробегая по не очень активному словарному запасу в поисках нужных сочетаний:

– Дело в том, что… Яблоки. – Я смущенно почесала за ухом: – Ну, знаете, молодильные такие. Я немного съела. Случайно.

Пограничнику мой ответ явно не понравился. Он еще долго вчитывался в описания, старательно изучал под лупой печати с голограммами и педантично сканировал страницу за страницей, но в итоге попросил меня приложить палец к считывателю отпечатков и таки переключил внимание на второй паспорт.

– А где…

Я ойкнула, торопливо опустила полусапожки на пол, сняла с чемодана кошачью переноску и с улыбкой продемонстрировала ее мужчине. Словив недоуменный взгляд в ответ, я снова ойкнула, вернула переноску обратно и достала из нее крупного черного кота. Взяв его под передние лапы, я вытянула руки перед собой, а после недолгого молчания на всякий случай тряхнула словно бы до сих пор спящего Сему. Он всхрюкнул и завертел головой:

– А?.. Чё? О! Х-ха-ай зэа… – Кот на мгновение замолк и по характерному движению ушей назад я догадалась, что он широко улыбнулся. – Найс ту мит ю! Май нэйм из Семен зэ сон оф Б… – речь прервал протяжный зевок, – …а-а-аюн. Зэ мост ча-а-арминг энд элокэ…[11]

– Ой, мама, смотри! У девочки котик разговаривает! – послышалось сбоку.

Я вновь тряхнула Сему, и тот заткнулся. Конечно, наше племя уже давно не скрывалось от людей, но лишнее внимание к себе привлекать не хотелось. Пограничник откашлялся. Паспорт Баюна он пролистал с заметно меньшим интересом.

– Цель визита?

– Работа. Где-то тут должно быть официальное приглашение…

Мои суетливые попытки вытащить очередную бумажку из кармана прервало короткое:

– А его?

– Не смогла оставить дома одного, наверно?..

Какое-то время пограничник молча смотрел на натянуто улыбающуюся меня, потом вздохнул, проставил в каждый паспорт по штампу, с дежурным «Welcome to Sweden» вернул документы и открыл стеклянную дверцу. Из зоны паспортного контроля мы с Семой вышли последними.

2. «Теплая» встреча

Сидя на приставном стульчике в комнате с голыми белыми стенами, я с тревогой наблюдала сквозь приоткрытые двери за спешащими по зеленому коридору людьми. Почему к ним ни у кого вопросов не возникало, оставалось только догадываться, зато мой несчастный чемодан уже третий раз заезжал в большой сканер – металлический бок машины, занимавшей добрую половину помещения, «украшал» крупный желтый знак «Caution. Radioactive». После оживленных коридоров аэропорта, от души сдобренных веселыми гирляндами, резными снежинками и живыми елками, зона таможенного досмотра казалась пугающе стерильной – ничего лишнего.

– Ой, горе наше горюшко, – равнодушно причитал большой черный кот на соседнем стуле. Говорил Сема всегда складно, но вот характером обладал предельно флегматичным, так что даже нытье в его исполнении звучало как приветствие очень задолбавшегося сотрудника колцентра. – Как жить-то теперь нам, добрым нелюдям, коли блюдце твое запалят окаянное?

От неожиданности я прекратила теребить вечно сползающий рукав пуховика и скосилась на двух сотрудников у сканера. Те о чем-то спорили на шведском, тыкали пальцем в экран компьютера и, похоже, кота не поняли или, по крайней мере, не расслышали.

– …говорил же, кинь дурное, – не унимался Сема, – оставь дома, обойдемся без него. Но не-е-ет…

– Тише ты, дурень, не каркай. – Я раздраженно тапнула пальцем по носу кота. Тот удивленно моргнул золотыми глазами, замолчал, а чуть подумав, принялся намывать усатую морду. Я же продолжила