Рассказы 15. Homo - Андрей Лобов

за Кимом, приглашая его к Грид. Он шел к ней с нетерпением сердца, ожидая благодарности, и, конечно, ее получил. Грид подарила ему целую ночь разговоров, как в предыдущие два года. Она извинилась за то, что была столь холодна к его музыке, сообщила, что ей безумно понравилась написанная им зима. И, конечно, тут же простила ему разбитое сердце гриддинки. Они распрощались лишь под утро.

Вернувшись домой, Ким почувствовал недомогание и все связал с недосыпом. Он выпил горячего вина и лег в постель.

Сон могильной плитой навалился на Кима. Все вокруг стало тягучим и вязким. Рассвирепевший Карьянг встал на ноги, наступил пяткой на грудь и давил, а Ким все никак не мог умереть. И когда он вновь оказался среди кочевников, и они разжигали костер прямо у него на сердце, Ким кричал от боли, кашлял кровью, но не мог умереть. Липкое нечто окутало ноги и руки, прижалось к спине. Должно быть, одеяло, потому что простынь запуталась где-то в ногах. Она была холодной и тянула его вниз, куда-то под лед, в темную пучину вод, где он искал красную шапку парнишки.

Лицо лекаря возникло прямо перед ним.

«Воспаление легких».

Это ли заказ на новую симфонию?

Люмусы с белыми гривами сновали по его постели, но Ким никак не мог вытащить себя из сети кошмарных сновидений, и ему казалось, это никогда не кончится. Тогда он шепотом попросил люмусов о смерти, сказал, что внутри груди слишком больно и дышать едва возможно. И крылатые львы исчезли.

Когда Ким открыл глаза, долго не мог понять, где находится, пока не узнал собственную спальню. Кто-то вздохнул рядом.

– Ну вот, господин Иль, вот мы и вытащили вас из лап смерти. – Лекарь положил руку на лоб Кима. – Теперь пойдете на поправку.

– Что случилось?

– Если бы не ваша жена, так бы и умерли, не приходя в сознание. Лихорадило вас серьезно.

– Нет у меня никакой жены…

Лекарь рассмеялся.

– Долго же вы морочили головы нашим девушкам, все вас холостяком считали.

– Я не женился на ней, или все успели позабыть?

– Вы о несчастной Ребре? Нет, ваша настоящая жена прибыла вчера вечером на корабле из Мэнгхилда. И привезла с собой чудесное средство. Мне оно ранее было неизвестно.

Ким попытался встать с кровати, но головокружение одолело его.

– Выпейте это, – лекарь протянул ему рюмку настойки, – сразу полегчает. Ну а я, пожалуй, оставлю вас. И спасибо вам еще раз за спасение сына.

– Это был ваш сын? Он не заболел?

– Нет. Это вы у нас не привыкли к зиме, вот организм и не справился с переохлаждением.

Ким подождал, пока лекарь покинет спальню, усилием воли поднял себя с кровати и отправился в ванную. Интересно, переживала ли за него Грид? И как долго он болел? Главное сейчас, сообщить, что его неизвестно откуда взявшаяся жена – какая-то глупая ошибка. И тут Ким остановил взгляд в зеркале, возникшая мысль испугала его, вознесла к вершинам счастья и разбилась о страх невозможности.

Где-то в гостиной звякнула посуда. По-видимому, неизвестная жена была там.

Ким стремительно нацепил мятую рубашку, тщетно пытаясь разгладить ворот, долго искал ремень от брюк. Если она не та, о ком на миг посмел подумать, он умрет на месте от разочарования. Неужели он так заигрался, что действительно стал испытывать то, что не должен был? Или это последствия болезни, расшатавшаяся нервная система?

Ким осторожно открыл дверь в гостиную. Стол был накрыт на двоих. Заваренный чай, свежий хлеб, томаты и оливки в блюдце, топленое масло, морковный кекс. Ким развернулся, чтобы пойти на поиски жены, но остановился, как окаменевший, и сердце пропустило удар.

В коридоре стояла маленькая версия Грид. С глазами цвета молодых оливок, белой мраморной кожей, неестественно тонкой талией, с волосами, спадавшими до ягодиц, и самой идеальной архитектурой тела.

– Грид…

Она улыбнулась и скользнула по нему взглядом снизу вверх, приблизилась так плавно, точно не шла по полу, а плыла по морю.

– Я.

И голос у нее был иной. Теперь в нем угадывались человеческие нотки.

– Почему…

– Приложила руку к твоему спасению.

Пульс зашкаливал, головокружение вновь охватило Кима, он едва чувствовал пол под ногами.

– Не понял.

– Ты теперь бессмертен, Ким, так же, как Храм Желтого Дракона. Ты ведь этого хотел? За этим прибыл?

На миг ее глаза стали безжизненными, будто нарисованными, но Ким знал, как вернуть им блеск.

– Я хотел тебя.

Грид рассмеялась, жестом отстранила Кима с прохода и двинулась к столу.

– А я примерила на себя роль хорошей жены – вот, приготовила завтрак. Но ты выглядишь паршиво, герой Гриддинга. Я подожду, пока ты смоешь с себя удивление и переоденешься.

Никогда еще он так быстро не принимал ванную и никогда не брился так неосторожно, но тогда его ждала сама Грид! Грид, которая не могла умереть. Грид, которая подарила ему вечную жизнь, и теперь отец Карьянг никогда не потеряет сына! Единственное, чего не учел Ким, – это того, что он захочет остаться в Гриддинге.

Прежде он не делил крышу ни с кем, избегал дружбы и романтических связей, лишь бы оградить себя от боли утраты. Но Грид – это другое. Его воспитал город, он общался с городами и теперь хотел одного: разделить бессмертие с женщиной-городом.

– Скажи мне, Грид… Ты такая надолго?

– Не знаю…

Играла она с ним или же правда не знала ответ, но Ким забыл обо всем на свете.

– Я еще не пробовала вашу еду, – призналась она.

– А я еще никогда прежде не делил жизнь с человеком.

– Не забывай, что я не человек, Ким.

Грид попробовала все, что сама же приготовила, теперь настал черед Кима показать ей простые человеческие радости. Он взял ее за руку и повел на прогулку по городу.

– Ты никогда не видела саму себя так, Грид. Я покажу тебе, насколько ты прекрасна глазами человека.

И она шла за ним, удивляясь высоте лестниц, запрокидывая голову к небу и разглядывая шпили высотных зданий; она ловила снег руками, вдыхала аромат рождественской ярмарки, куталась в горчичный шерстяной шарф. А Киму казалось, что он сходит с ума, желая показать Грид как можно больше. Он скупил сахарные леденцы, пряники, карамельные яблоки. Он водил ее по любимым переулкам и теплым ресторанчикам, просил уличных художников рисовать ее портреты.

– Ты все попробуешь. Только скажи, сколько у нас есть времени?

– Я не знаю.

Она прятала глаза и прижималась к Киму, показательно пробовала леденец и удивлялась его сладости.

– Ты слышал, что говорят