Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

А если серьёзно, давать полный контроль над Суэцким каналом Британии или Франции… нафиг такое счастье. Слишком опасно. Слишком жирно. Тут политика, экономика и военно-морская стратегия сливались воедино, делая «стратагему проливов и каналов» важной для всей Европы. Босфор с Дарданеллами, Гибралтар, Суэц — вот так триада, которая могла стать камнем преткновения для многих и которую следовало разрубать, наподобие того самого «гордиева узла». И меч для того самого разрубания уже был не просто откован и взят в руку. но уже поднялся для нанесения рубящего удара. Скоро, совсем скоро. И будь я проклят, если многовековая проблема Средиземного моря не будет решена не просто окончательно, но ещё и в пользу именно европейской цивилизации.

Глава 6

Глава 6

Май 1867 г., Котор, арендованный Американской империей порт в Адриатическом море.

Адмирал Рафаэль Сэммс, изволивший заметно так заскучать в последнее время, оживился ещё тогда, когда броненосную эскадру под имперским и его личным флагами отправили через Атлантику на европейский театр возможных военных действий. Пусть и возможных, но именно военных — это было очевидно любому, кто имел привычку не просто нести службу, но делать это осознанно, внимательно наблюдая за событиями в мире. анализируя их и делая по итогу разумные выводы.

Уж тому, кто в числе немногих иных стоял у самого истока создания конфедеративного, а потом и имперского флота. участвовал в первой в истории битве броненосцев, а затем от души развлекался, гоняя в прибрежных водах гаитян, демонстрировал силу имперского флота в самых разных местах в обеих Америках, Северной и Южной… Такому человеку сразу становилось ясно — арендованный у Австрии Котор и последующее его использование для базирования не пары-тройки корабликов, а полноценной броненосной эскадры из самых современных кораблей Американской империи — это не просто так, а с конкретной целью. Самой что ни на есть конкретной, очевидной для всех тех, кто хоть немного понимал стремления Ричмонда. И до чего же порой удивлял тот факт, что слишком многие из тех, кто должен был щёлкать подобные ребусы, словно белка лесные орехи, лишь глуповато хлопали глазами, не в силах разгадать эти довольно простые загадки.

Потом многое прояснилось даже для не слишком догадливых. И как не проясниться, когда «уши» американцев торчали из резвящихся на землях Османской империи чет так, что не заметить их было бы сложным даже для отличающихся чрезвычайным тупоумием османских чиновников и военных в различных званиях.«Добровольцы» в четах, потоки оружия, денег, товаров, что золотым дождём захлестнули Черногорию. Договора — торговый и о военном союзе — с князем Николой, однозначно выгодные для последнего прямо здесь и сейчас, но и Американской империи дающие в руки очередной геополитический козырь. Тот козырь, который позволял ричмондским политикам запустить свои загребущие руки не просто в европейские дела, в настоящее «мягкое подбрюшье Европы», оно же «пороховая бочка», то есть Балканы. Пусть не парадный вход в самое сердце «европейского концерта», зато один из тайных, что можно открыть не только «родным» ключом или грубой силой, но и хитрыми отмычками. А Американская империя любила использовать сразу несколько методов. Сочетая их и хитро взирая на то, какую реакцию со стороны противников, нейтралов и особенно сомневающихся всё это вызывает.

Потом была Подгорица. Дерзкий и кровопролитный рейд двух усиленных чет, после которого была физически уничтожена османская верхушка вилайета, да и военная сила турок была там если и не выбита под ноль, то сильно убавилась в числе. Такую унизительную пощёчину в Стамбуле никак не могли проигнорировать. Стерпи султан и его приближённые публичное унижение, закрой глаза на совершённые четниками не убийства, а полноценные казни вали, кадия и особенно создателя и коменданта печально известной тюрьмы Юсовача — они показали бы слабость не только перед другими государствами — тут то ладно, слабость «больного человека Европы» была очевидна всем и каждому из числа хорошо разбирающихся в политических раскладах — но и перед собственными подданными. Это же, с учётом богатейшего опыта разного рода бунтов турецкой черни, могло привести Оттоманскую Порту к очередному раунду смуты, а там, как известно, и до смены власти недалеко.

Крики в прессе и на площадях, прокатившиеся по завоёванным балканским землям погромы — особенно в Подгорице, где недобитые османы и османы, понабежавшие из других вилайетов, вымещали на не убежавших черногорцах испытанный ими страх — стали только предвестником иных действий. Дипломатических. Это включало в себя попытки надавить на князя Николу, чтобы тот немедленно принял даже не ноту, а полноценный такой ультиматум о выдаче четников, участвовавших в рейде на Подгорицу, османским представителям с последующей переправкой на суд в тот самый вилайят. Ну а остальных четников выслал с земель княжества с запретом появляться. Ах да, в дополнение подписал бы с Османской империей нечто вроде вассального договора, по которому Черногория теряла по факту свою независимость. Иначе…

Иначе те самые уже не дипломатические действия, часть из которых османы уже стали воплощать в жизнь. Иными словами, в пограничные с Черногорией земли стали подтягиваться османские войска в таком количестве, которого хватило бы для того, чтобы сперва раздавить все войска маленького княжества, а затем раздавленное перемолоть в мелкую пыль и развеять оную по ветру. При всём при том имелась и сторонняя поддержка либо нейтралитет со стороны некоторых основных европейских игроков. Например, Франция, которая с да-авних пор вскармливала османов, используя тех как проверенное орудие против своих основных политических соперников. Вот уже несколько веков как использовала.

Рассчитывали в Стамбуле и на британскую поддержку, ведь альбионцы тоже имели давнюю историю поддержки османов против своих политических конкурентов на европейском континенте, однако… Адмирал Сэммс за годы своей успешной карьеры на флоте раз и навсегда усвоил простую истину — война крепко-накрепко связана с политикой. А потому для всех полко- и флотоводцев, которые претендовали быть не просто исполнителями чужой воли, но чем-то большим, требовалось умение разбираться в дипломатических хитросплетениях. То, что он пропустил мимо ушей тогда, во время войны с Севером, Зато в короткой войне с Гаити, при запутанной игре с Британией вокруг Зулуленда и бурских республик, при операции по возвращении под власть испанской короны Никарагуа он быстро исправился, тем самым открыв для себя новые грани возможностей… и понимания. Теперь вот Балканы, на которые у Американской империи были большие, далеко идущие планы. Планы, в часть которых он как командир броненосной эскадры был посвящен. Наверняка не во все, но и