Ремора - Валерий Сергеевич Горшков

Астроном понимал, что слова врача наверняка были правдивыми, но сомневался, что то, о чём он говорил, могло проявляться в пережитой им форме. Да вообще само попадание Динеша на «В’ипио» было слишком сложным и продолжительным явлением для какого-то там когнитивного эффекта.

Отложив ложку в сторону, Тхакур потрогал успевший немного остыть завтрак и пальцами отправил пригоршню в рот. Оказалось даже вкусно, но аппетит по какой-то причине сразу исчез.

– Я ещё понимаю это, – сказал Л’еонид, кивая на Ч’эня. – Но руками…

– Да ладно тебе, – вмешался М’ацубара. – Ложка тоже не всегда безопасна.

Военный и врач взглянули на него с интересом.

– Есть версия, что на падение Древнего Рима повлияли водопровод и посуда, включая ложки, – засиял А’нтон, видя внимание к своему рассказу. – Дело в том, что трубы для акведуков и столовые приборы в Империи зачастую делали из свинца. Не мне объяснять вам опасность свинцового отравления для человека.

– Зачем вечно говорить про Римскую Империю? – насупилась С’елис. – Кому вообще о ней интересно слушать?

– Да всем мужикам, полагаю, – не согласился с ней Э’йстрайх.

З’ои обвела взглядом членов команды. Ю’ншэн кивнул. Динеш пожал плечами. Не то, чтобы тема его занимала настолько же, как и капитана корабля, но всё же иногда он раздумывал об уровне развития римской цивилизации. Глубокими познаниями о ней, правда, он не обладал.

– В любом случае имперскость политики ASTS мне становится более ясна, – не отказывалась от своего презрения к представителю компании С’елис. – Но, как говорится, кто не движется вперёд – отступает[115]. Рим был давно и уже ни на что не влияет.

– Почему же? – не согласился С’атоши. – Вот, например, к «Випио» вы пристыковались на корабле «Орёл». Его габариты обусловлены диаметром ракеты-носителя, а тот в свою очередь диктует ширина железнодорожного полотна, по которому её транспортировали…

– Ой, все мы слышали про седалище лошади… – хмыкнула З’ои.

– Эта интерпретация неверна, – отмахнулся капитан корабля. – Ширина железной дороги связана не с филейной частью древнеримских коней, а со стандартом дорог в Империи, рассчитанным исходя из ширины колёсной пары повозок. Поэтому физические параметры ракет, на которых мы летаем в космос, рассчитали ещё в Древнем Риме.

– А как называется римская телега? – спросил Л’еонид. – Квадрига?

– Нет, эта для триумфальных шествий и гонок, – поправил А’нтон. – А грузовых много, названия зависят от грузоподъемности – есть биротк, курус, клабула…

Военный остановил его жестом.

– Так, а в команде у нас получается есть космонавт, астронавт, тайконавт и…

Он посмотрел на Динеша.

– Вьюомагами[116], – подсказал Тхакур. – Можно сказать и виоманавт.

– В Японии – утюхикоси, – добавил М’ацубара.

– А в Древнем Риме как? – съехидничала З’ои.

– Значит, слушайте анекдот! – воскликнул Э’йстрах. – Садятся как-то космонавт, астронавт, виоманавт и тайконавт на межпланетный корабль, а на капитанском мостике погонщик клабулы сбрую на бортовой компьютер вешает…

Засмеялась только C’елис, однако капитану было достаточно и этого. Гневно бросив ложку в контейнер с остатками каши, он встал из-за стола. По его щекам пробежали желваки, однако, так и не найдя, что сказать военному и физику, он поспешно покинул помещение.

– Вот Антоша Капибара, – буркнул ему вслед Л’еонид. – Как ребёнок, ей богу…

Динеш с осуждением поглядел на него.

– А что? – защищал себя Э’йстрах. – Ты скажи мне, какой нужен колоссальный опыт пилотирования межпланетных аппаратов самых высоких классов, чтобы мимо Юпитера промахнуться и только на краю Солнечной системы опомниться? Связь ещё не работает, как нас вообще искать будут? И будут ли? Вдруг решат, что мы на Юпитер упали и утонули в нём?

– Вчера работала, – ответил Тхакур. – Я отправил на Землю послание с нашими координатами.

– Интересно, как скоро они придут на помощь? – спросила С’елис. – Да и на чём? Есть на Земле что-то, способное добраться сюда настолько же быстро, как «Випио»?

Она почему-то посмотрела на Ч’эня. Тот ничего не ответил и продолжил свой завтрак. Не стал говорить лишнего и Динеш. Он понятия не имел, стоило ли откровенничать с двойниками. Правда, одно из их разговора ему стало понятно: они либо действительно не знали о существовании других версий себя, либо же очень умело играли эту неосведомлённость. Учитывая, насколько далёкими от человеческого поведения были их вчерашние действия, версия с притворством вполне имела право на существование. Хотя Тхакур всё равно не понимал, зачем космическому нечто понадобилось бы городить иллюзии.

– В любом случае запасов у нас для целой колонии, – подметил Э’йстрайх, отодвигая недоеденную порцию. – Дождёмся теперь. Ну или на крайняк Эрис колонизируем. Молоток, Тхакур.

– Зачем? – не понял Динеш. – И где я его возьму?

– Это мы так говорим для похвалы, – объяснил военный. – Молодец, значит.

Прожевав ещё немного еды, не закончил трапезу и Динеш. Он вытер ладони друг об друга, покинул отсек и поспешил к лестнице. В темноте ухватившись за поручень, Тхакур ощутил на пальцах что-то липкое. Уже на мостике он подставил руку к светящейся на стене панели. На его коже алел развод от чего-то густого. Было похоже на кровь.

М’ацубара развернулся в кресле. Проверить, пострадала ли от выстрела его спинка, было невозможно.

– Словами Перикла[117], я больше боюсь своих ошибок, чем козней врага, – сказал зачем-то Антон. – Судя по записям, моей ошибки здесь нет. Полётная программа на парусе работает автоматически, а мощность лазера рассчитывается заранее, так что это в ЦУПе что-то напутали.

Динеш взглянул на панель управления «В’ипио». Судя по открытым командам, С’атоши безуспешно пытался запустить систему связи. Осмотрев же пол вокруг, Тхакур заметил что-то, поблёскивающее у самых дверей лифта. Он наклонился, чтобы поднять находку, и тут створки начали разъезжаться. Когда он распрямился, перед самым его лицом оказался Э’йстрайх.

– Осторожнее, чуть не раздавил тебя, – сказал тот и, обогнув Динеша, двинулся ко второму креслу управления кораблём.

– Не прав, извиняй, – бросил Л’еонид М’ацубаре. – Расшевелить команду хотел.

Экипаж «В’ипио» выглядел, как ни в чём не бывало. Они словно и не знали ни о произошедшем накануне, ни о собственной загадочной природе происхождения.

Надавив на спуск, астроном дождался, когда кабина закроется, и только потом раскрыл ладонь. В ней лежала золотистая гильза. От неё, пусть и слабо, но ещё пахло порохом. Выходило, что безумное поведение э’кипажа всё же происходило на самом деле. Как и нападение Э’йстрайха.

В медицинском отсеке Ч’энь проверял работоспособность оборудования. На этот раз по-настоящему. Включал, что-то настраивал, фотографировал на смартфон. Стараясь не делать резких движений, чтобы доктор его не заметил, Тхакур вернулся в обзорный отсек и по лестнице спустился в грузовой. Освещение включилось автоматически.