Чужая душа — товар штучный - Zutae

— Перешли, значит. — Дед Умар вздохнул, и в этом вздохе слышалась вековая усталость. — Я в молодости с ними сталкивался, когда ещё по пустыне с караванами ходил. Они всегда так: ждут, пока мы ослабнем после очередной войны, и лезут. А мы всегда ослабляемся — то с Византией воюем, то с джиннами не поделим что-нибудь.

— С джиннами? — переспросил Алексей. — У нас же с ними мир? Торговля, обмен?

— Мир, — кивнул старик, поправляя очки. — Торговля, обмен, иногда даже союзы против общих врагов. Но были времена... — Он махнул рукой, не желая вдаваться в подробности. — Ладно, тебе сейчас не о том думать. Тебе об экзамене думать надо. А там, глядишь, и до севера рукой подать. Иншалла, обойдётся.

Алексей взял книгу, поклонился. Уже у двери обернулся:

— А что сейчас с джиннами? Не воюют? Я слышал, у них там какие-то распри.

— Нет, — усмехнулся дед Умар. — У них там свои разборки. Племена, цари, престолонаследие, вечные дрязги. На нас им плевать, пока мы их не трогаем и дань платим вовремя. Им бы с хазарами не сойтись — вот тогда нам всем крышка. Два пожара сразу не потушить.

— А могут сойтись?

— Могут, — Дед Умар поправил очки, и в его глазах мелькнула тень тревоги. — Если хазары слишком далеко зайдут. Но это уже не наши заботы, парень. Иди, Девятый и книгу не задерживай, она многим нужна.

Исмаил встретил его привычным ворчанием, которое уже стало ритуалом. В комнате у целителя всегда было чисто, пахло сушёными травами, спиртом и ещё чем-то медицинским, стерильным. На полках рядами стояли банки с зельями, пузырьки, склянки, коробочки с мазями. В углу висел скелет какого-то животного — то ли обезьяны, то ли маленького человека — для учебных целей.

— Опять руки? — Исмаил взглянул на ладони Алексея, на свежие мозоли и ссадины. — Давай сюда, показывай.

Алексей протянул ладони. Исмаил провёл пальцами над кожей, не касаясь, — тёплая волна прошла по рукам, и боль мгновенно утихла, словно её смыло водой.

— Спасибо. — Алексей сжал и разжал кулаки, проверяя. — Что-то должен?

— Нет, и не за что, — Исмаил убрал руки, вытирая их о тряпицу. — Это не лечение, а так, косметика, первая помощь. Ты к ветерану ходил, я смотрю?

— Ходил.

— И как? Научил чему?

— Тяжело, — признался Алексей. — Он говорит, что я деревянный. Что двигаюсь, как будто у меня суставы заржавели.

— Деревянный, — повторил Исмаил, и в его голосе послышалась усмешка. — Это ничего. У меня тоже так было, когда я только начинал учиться боевке. А теперь посмотри на меня — жив пока.

Он подошёл к полке, взял какую-то банку, повертел в руках, поставил на место.

— Ты магией лечиться пробовал? Ну, кроме того, что я тебе показывал на занятиях? Самостоятельно?

— Пробовал. Не получается. — Алексей поморщился, вспоминая неудачные попытки. — Только головная боль и тошнота.

— А хочешь научиться по-настоящему? — Исмаил посмотрел на него внимательно, изучающе. — Не царапины заживлять, а глубокую магию исцеления?

Алексей насторожился. Целительство — это деньги, это выживание на войне, это возможность помогать друзьям.

— Можно?

— Можно, если голова на плечах есть и учиться не лень. — Исмаил сел на табурет напротив, жестом предложил Алексею сесть на другой. — Смотри. Магия исцеления — это не просто «заклинание» и готово. Это работа с телом. С его потоками, с его болью, с его жизненной силой. Ты должен чувствовать, где что болит, и помогать телу исцеляться само́му, а не залеплять рану магией, как глиной дыру в стене. Иначе внутри всё сгниёт, а снаружи будет красиво.

— А как этому научиться? С чего начать?

— Сначала — чувствовать. — Исмаил взял его руку, положил себе на колено, развернул ладонью вверх. — Закрой глаза. Попробуй почувствовать мою руку. Не кожей, не пальцами — вот здесь, — он постучал себя по груди, в районе солнечного сплетения, — внутри. Представь, что она светится. Где свет ярче, где тусклее, где пульсация сильнее.

Алексей закрыл глаза. Ничего не чувствовал, кроме тепла от ладони Исмаила и собственного сердцебиения.

— Ничего не выходит.

— Не выходит, потому что ты не веришь, что может выйти, — спокойно сказал Исмаил, без тени раздражения. — Попробуй ещё. Представь, что ты не просто смотришь, а слушаешь. У тела есть голос. Оно говорит болью, жаром, холодом, дрожью. Услышь его. Не думай, а слушай.

Алексей попытался снова. Отогнал все мысли, сосредоточился на ощущениях. Минута, другая... И вдруг — слабое, едва уловимое ощущение. Будто под пальцами что-то пульсирует, движется, живёт своей, неведомой жизнью. Тёплая волна, ритмичная, как сердцебиение.

— Кажется... есть, — прошептал он, боясь спугнуть это ощущение.

— Открывай глаза. — Исмаил улыбнулся, и в его улыбке было одобрение. — Для первого раза неплохо. Это называется «чувство жизни». Без него в целительстве делать нечего.

— А дальше?

— Дальше учиться это чувство направлять. — Исмаил взял со стола острый нож, которым резал травы, чиркнул по пальцу — выступила алая капля крови. — Смотри внимательно. Я сейчас не буду ничего делать магией. Просто сосредоточусь на этом чувстве.

Он закрыл глаза, и Алексей увидел, как его лицо стало спокойным, отрешённым. Прошло несколько секунд — и кровь перестала течь, ранка начала затягиваться прямо на глазах, края сошлись, и через минуту остался только тонкий розовый шрамик.

— Я не ускорял заживление магией, — сказал Исмаил, открывая глаза. — Я просто сказал телу: «Давай, работай быстрее, тут помощь нужна». Оно и послушалось.

— А если бы не послушалось?

— Значит, плохо просил. Или не туда силу направил. — Исмаил усмехнулся. — Это не магия в чистом виде, это... как бы объяснить... договор с собственным телом. Ты ему — ресурсы, внимание, веру в его силы. Оно тебе — скорость и эффективность. А если добавить к этому ещё и магию, подпитать процесс, получается совсем хорошо.

Он протянул Алексею маленький пузырёк из тёмного стекла с мутной жидкостью внутри.

— Вот, держи. Это зелье для тренировок, слабой концентрации. Капнешь на ранку — она закроется за минуту. Но ты не просто капай, ты пытайся почувствовать, как это