Чужая душа — товар штучный - Zutae

тот, с перевязанным ухом, — он мотнул головой в сторону долговязого парня, который неуклюже махал мечом, путаясь в собственных ногах, — третий день ходит. Уверен, что он великий воин. Позволишь ему спуститься с небес на землю?

Алексей усмехнулся, скинул рубаху и начал разминку. Наклоны, растяжка, пара простых связок, которым научил Карим. Тело уже не скрипело, как месяц назад. Атлантская кровь делала своё дело — мышцы запоминали движения быстрее, связки становились эластичнее, а ментальные тренировки с Рашидом позволяли анализировать каждую ошибку и больше её не повторять. Он действительно запоминал всё: каждое замечание ветерана, каждую уловку спарринг-партнёров, каждую секунду боя.

— Девятый! — окликнул его знакомый голос.

Из толпы учеников вышел Карим аль-Хадид — коренастый, с бритой головой и вечно насмешливым прищуром. Тот самый Карим, что стал одним из лучших спарринг-партнёров. Деревянный меч он крутил в руке с лёгкостью, от которой Алексею становилось немного завидно — но только немного.

— Спаррингуемся? — Карим подмигнул. — Я сегодня добрый. Обещаю не сильно калечить.

— А когда ты был недобрым? — отозвался Алексей, выходя на свободное место.

— В прошлый вторник. Помнишь, как ты три дня хромал?

— То был вторник?

— Ага. Среда, четверг и пятница ты хромал и материл меня на чём свет стоит.

Вокруг засмеялись. Кто-то крикнул: «Карим, не задавайся, он тебя в прошлый раз чуть не зацепил!» Карим отмахнулся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Давай, — сказал он, вставая в стойку. — Покажи, чему научился за эти недели.

Алексей сделал выпад. Карим ушёл в сторону, контратаковал — быстро, жёстко, но уже не с той лёгкостью, что в первый раз. Алексей успел подставить блок, отскочил, сделал ложный замах и попытался достать противника сбоку, целя в неприкрытый бок.

Карим парировал, но не чисто — меч скользнул по касательной, оставив на его предплечье красную полосу.

— О! — раздалось со стороны. — Новичок отметину оставил! Считай, убил!

Карим глянул на свою руку — царапина, ерунда, но факт оставался фактом.

— Растёшь, — сказал он без улыбки, но в голосе слышалось одобрение. — Ещё пара месяцев — и будешь меня гонять по всей площадке.

— Ещё пара месяцев — и мы все на севере будем, — буркнул кто-то из сидевших у воды, и смех мгновенно стих.

Атмосфера налилась свинцом, но Карим только рукой махнул:

— Успеем навоеваться. Давай, Девятый, ещё.

Они схлестнулись снова. Минута, две — Алексей держался, но потом Карим поймал его на ложном замахе, нырнул под руку и ткнул мечом в поясницу, да так, что искры из глаз посыпались.

— Всё, — выдохнул Алексей, опускаясь на песок и хватая ртом воздух.

— Не всё, а учиться, учиться и учиться, — назидательно произнёс Карим, протягивая руку и рывком поднимая его. — Как там наш уважаемый наставник говорит?

— Твой наставник говорит: «Хватит языком трепать, марш на манекены», — раздался скрипучий голос сзади.

Рашид аль-Харб стоял за их спинами, и вид у него был такой, будто он только что лицезрел свару нашкодивших котят.

— Карим, ты с ним уже долга возишься. Научил бы лучше, чем просто по песку валять.

— Я его валяю, чтобы характер закалялся, — осклабился Карим, ничуть не смущаясь.

— У него характер и без тебя закалённый, как подмётка хаджского сапога. — Ветеран ткнул пальцем в сторону долговязого парня с перевязанным ухом. — А вот этому, ишаку упрямому, характер бы не помешало. Третий день ходит, а всё туда же — в облаках витает, вместо того чтобы ноги тренировать.

Долговязый, услышав своё описание, густо покраснел и замахал мечом с удвоенной энергией, едва не сбив стоявшее рядом чучело.

— Слышь, Фарук, — крикнул ему кто-то из толпы, — у тебя техника как у верблюда на льду!

— Сам ты верблюд! — огрызнулся долговязый, но его выпад прозвучал неуверенно.

— Тишина! — рявкнул ветеран, и на плацу мгновенно стало тихо, только ветер шуршал песком. — Фарук, иди сюда.

Долговязый подошёл, опустив голову и волоча меч по земле.

— Покажи, что умеешь.

Фарук поднял меч, сделал несколько выпадов. Двигался он действительно странно — быстро, но хаотично, рвано, словно тело не поспевало за командами мозга, а мозг не поспевал за желаниями.

— Зелья пьёшь? — спросил ветеран, прищурившись.

— Пью, — буркнул Фарук, не поднимая глаз.

— Какое?

— «Быстрая кровь». Отец купил у заезжего торговца, сказал, поможет экзамен сдать.

Ветеран тяжело вздохнул и посмотрел на небо, будто искал там ответы на извечные вопросы бытия.

— Сынок, — сказал он наконец, — я понимаю, папа хочет как лучше. Деньги не считает. Но «Быстрая кровь» — это как купить ишеру и пытаться на нём в шахматы играть. Ты быстрее, да. Ты можешь десять раз махнуть, пока я один раз моргну. Но машешь ты как... как... — он запнулся, подбирая сравнение, — как торговец коврами, который первый раз в жизни меч в руки взял и решил, что он воин.

Кто-то хмыкнул, но под взглядом ветерана мгновенно заткнулся.

— База, — продолжал Рашид аль-Харб. — База, база и ещё раз база. А зелья — это после. Когда ты уже умеешь, тогда зелья тебя сделают лучше. А пока ты не умеешь, зелья просто ускорят твои ошибки. Понял?

— Понял, — убитым голосом ответил Фарук.

— Не понял. Но когда-нибудь поймёшь, если до севера доживёшь. Иди, работай. И без зелья. Я прослежу.

Фарук поплёлся к манекенам, волоча меч по песку, как нашкодивший щенок.

Алексей смотрел ему вслед и вспоминал, как сам впервые пришёл сюда. Тоже махал, тоже ошибался, тоже получал от ветерана по первое число. Теперь, спустя два месяца упорных тренировок, он уже не был самым зелёным.

— Девятый, — позвал его Карим. — Иди сюда, познакомлю кое с кем.

Они подошли к группе учеников, сидевших в тени навеса из верблюжьей шерсти. Там было четверо: двое смуглых арабов, один чернокожий здоровяк с мышцами, как у быка, и ещё один, совсем молодой парень с цепким, внимательным взглядом.

— Это Хасан, — Карим кивнул на молодого. — Не тот, что у тебя в академии, не бойся. Просто тёзка. Третий год ходит, скоро на север уезжает.

Хасан-второй поднялся, оглядел Алексея с интересом.

— Слышал о тебе, Девятый. Карим говорит, у тебя голова варит, а не только мышцы.

— Пытаюсь, —