Солнце - Ник Гернар

Шумно выдохнув, я наклонился к женщине.

— Посмотри сюда, — тихо сказал я и ткнул пальцем в металлическое зеркало на дверце лифта. — Что видишь?

— Что ты хочешь отделаться от меня любой ценой, — выпалила женщина. — А я любой ценой хочу спасти дочь!

— Ты не дойдешь. Ты уже стоишь еле живая. А мы — измененные. И не в город сейчас бежать собираемся, а в рифт! Потому что для нас там безопаснее. Но не для вас! Так что единственное, чем я могу тебе помочь… — я снял с себя респиратор и нацепил на ребенка. — Это увеличит ее шансы.

— Если вы идете в рифт, значит, мы тоже идем в рифт! — уже почти злобно выкрикнула мне в лицо женщина.

Я выругался сквозь зубы так, как еще никогда в жизни не ругался при женщинах и детях.

Времени не было. Совсем. Посветлевшее зеленое свечение за окнами снова начинало густеть.

— Делай, что хочешь! — раздраженно рявкнул я наконец, выдернул рукав и, на ходу наматывая шарф на лицо, поспешил к выходу. — Но, если отстанешь — мы не остановимся, упадешь — поднимать никто не станет. А если начнешь истерить и мешать, просто пристрелю.

С этими словами я вытолкнул Амару из подъезда в кроваво-зеленый хаос, и мы побежали. Я — нестерпимо медленно, подстраиваясь под темп Смерти. Он хоть и прихрамывал, тем не менее бежал уже самостоятельно и вполне неплохо для человека без ускорений.

Ветер стих, накапливая силы для нового порыва. Молнии исчезли, только зарницы яркими всполохами освещали небо. Где-то вдалеке выла сигнализация машины и слышались крики.

Я обернулся. И увидел, что женщина все-таки бежит за нами через двор с девочкой на руках.

От мысли, что они потащатся за нами в рифт, у меня аж скулы свело. Два чемодана без ручки. Ни защищаться, ни убегать, ни позаботиться о себе в непредсказуемом быту — ничего же не могут! Что я там с ними делать буду?

Но в следующую секунду мое воображение нарисовало маленькую юрку с острым подбородком и в пижаме в цветочек…

И я содрогнулся.

Сатанеешь ты, Монгол.

Свое из говна вытаскивать научился, и рад этому. А других, значит, тебе волочить обременительно? Хлопотно слишком?

Такими темпами скоро до уровня Локи докатишься. Принцип окна Овертона в действии. Сначала орешь на женщину с ребенком, которые просто не хотят умирать. Потом просто отворачиваешься, чтобы не видеть, как они умирают. В конце концов, не ты же в этом виноват! А там, глядишь, уже и жрать человечину покажется не таким уж страшным поступком. Подумаешь. Чего добру пропадать?

Выругавшись на себя, я сбавил ход, подождал свои чемоданы и подхватил девчонку из ослабевших рук матери.

— Давай сюда, а то еще упадешь, — бросил я сердито, хотя злился на самом деле на себя.

— Спасибо, — только и смогла проговорить женщина в ответ, с трудом переводя дыхание.

Справа остался перевернутый фургон с вывалившимися на дорогу ящиками фруктов. Слева — патрульная машина, припаркованная возле круглосуточного магазина. Водитель и эсбэшник на пассажирском сидении были мертвы.

— А ну-ка уткнись в меня лицом! — строго приказал я девчонке, и та послушно ткнулась мне в свитер респиратором. Ручонки судорожно обхватили меня за шею.

Вот так-то лучше.

И вдруг в этой жуткой тишине громыхнули выстрелы. Потом еще и еще. Я рефлекторно выхватил пистолет из кобуры, одной рукой удерживая ребенка. Звук шел из-за угла, с площади перед универмагом.

Амару обернулся, сбавляя темп. Я кивнул ему, и мы вместе выглянули из-за угла.

Посреди площади двое мужчин в камуфляже с намотанными на лица тряпками отбивались прикладами от юрок. Но это были не те древние и ломовые твари, что шастают по пустошам. А только что обращенные горожане. Женщина в дорогой шелковой пижаме, которая еще совсем недавно, наверное, спала в своей постели, теперь скалила рот, полный новой и острой, как бритва, зубной поросли. На ее оголенных руках проступали костяные пластины. Рядом с дамой в пижаме, хрипя и рыча, полз мужик. В одних трусах, с вывернутой челюстью и такими же костяными наростами на спине и груди.

Мужчины в камуфляже пятились к дверям универмага, отбиваясь от наседающей парочки. У одного из них кончились патроны, и он просто остервенело бил юрку-женщину прикладом по голове. Та скалила акульи зубы, но упорно лезла, пытаясь вцепиться зубами в ногу. Второй пытался трясущимися руками прицелиться в голого мужика.

Я вскинул пистолет и громко присвистнул.

Юрки одновременно повернули ко мне головы, и я уложил их двумя меткими выстрелами. Безжизненные тела рухнули на асфальт, все еще дергаясь и скалясь.

Охранники тоже резко обернулись, но увидев нашу безумную разношерстную группу, опустили стволы.

— Вы откуда? — прохрипел тот, что был без патронов.

— Оттуда, — я мотнул головой в сторону жилого квартала.

— А куда бежите? Где-то эвакуаторы приехали? — спросил второй. — А то у нас там гражданские, десятка полтора. Мы им лица закутали, поддержку вкололи и в подсобке спрятали…

Я устало выдохнул. Воздух обжег горло. Твою дивизию. Только этого табора мне не хватало.

Я посмотрел на зеленое марево. Оно изрядно потемнело, вспышки зарниц становились все яростнее. И снова начинало густеть, наливаться ядовитой силой, сжимаясь в тугой комок.

Нет, подсобка тут явно не поможет.

— Черт с вами! — рявкнул я, принимая решение. — Если хотите, берите своих людей и бегом за нами. Но не обещаю, что все выживут.

— А куда бежать-то?..

— В рифт! — бросил я и поспешил дальше.

И я не сомневался, что они пойдут. Потому что в экстренной ситуации, когда явно все плохо, и непонятно, что делать дальше, любое решительно предложение большинством воспринимается как спасательный круг. Даже если оно неправильное.

Из дверей универмага высыпала толпа: мужик в полосатой пижаме и куртке, бородач в спортивках, старушка в грязно-лиловом пальто и ботинках на каблуках, небольшая компания молодых ребят и девчонок с пирсингом во всех местах, цветными волосами и жуткими футболками с картинками, похожими на творчество Лексы. Пара уборщиков и пара ночных бабочек в сапогах на высоченной платформе, сетчатых чулках, полупрозрачных платьицах и курточках до талии.

Этих мне было жальче всего. Они тряслись, как заячьи хвосты, причем, по-моему, не столько от страха, сколько от банального холода. Лиловые перемороженные колени выглядели так, что просто обнять и плакать.

И мы поспешили дальше.

Разномастная, обезумевшая от страха толпа, которую вел за собой сумасшедший сталкер прямо в пасть к дракону. Бежали, спотыкались, помогали друг другу