Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Как только вы исполните его заказ, я тут же передам вам жука.

С уважением, мистер Блохх».

Дочитав, Лемюэль едва не подпрыгнул на месте от охвативших его чувств.

– Да! – возопил аптекарь. – Он его раздобыл! Скоро ингредиент будет у меня! Мы близко! Мы так близко, Хелен! Мисс Карина, передайте мою признательность вашему…

Он глянул на то место, где только что стояла блоха, но там уже никого не было. Лишь на полу растекалось оставшееся от мяса уродливое кровавое пятно.

– Кажется, мне нужна швабра, – пробормотал Лемюэль и вышел за дверь.

Джеймс отмер и бросился следом.

Ветер колыхнул шторы на окне, за которым исчез жуткий почтальон.

В аптечном подвале в воздухе висел зеленоватый пар. Он клубился над полом и столами, плыл вдоль шкафов с лекарствами, медленно поднимаясь к темному потолку.

Скрипели и тряслись провизорские механизмы, бурлила жидкость в стоявших на горелках колбах, сотрясались и пульсировали раздувающимися червями резиновые трубки.

В зеленом пару время от времени появлялись и тут же исчезали круглые стекла защитных очков.

А еще в подвале жило бормотание.

Бормотание создавал хозяин аптеки, Лемюэль Лемони, и сейчас он совершенно не походил на себя обычного – тихого, уставшего и очень печального человека, которого утомляет даже сам факт его существования.

Лемюэль суетился в облаках пара, сновал от одного стола к другому, что-то взвешивал, что-то измельчал, то и дело заводил ключом механическую ступку. Глядя на него в эти мгновения, нельзя было усомниться в том, что он и правда безумен. То, с каким возбуждением и упоением Лемюэль отдавался своему делу, лишь подтверждало слова доктора Хоггарта. Он был не в себе, и все же сейчас в подвальной провизорской под зданием аптеки происходило настоящее таинство.

Таинство – буквально, поскольку, прежде чем взяться за работу, Лемюэль сказал, что пришло время открыть кузену «страшную аптекарскую тайну».

Джеймс был настороже, и тем не менее он боялся поверить своему счастью: его наконец допустили в сердце аптеки, вот-вот ему все покажут и он узнает, как создается невероятное, чудодейственное лекарство! Лекарство, которое, по словам некоего важного господина, может создать лишь мистер Лемони из «Горькой Пилюли».

То, что творилось в провизорской, для Джеймса было чем-то поразительным, если не сказать мистическим. Огорчало лишь то, что поучаствовать в создании чудодейственного лекарства Лемюэль ему не разрешил: «Слишком рано, кузен, но у меня есть для вас не менее важное и ответственное задание!»

«Ответственное задание», к досаде Джеймса, заключалось в продавливании кончиков пробок, чтобы они подходили для склянок. Стоя возле ближайшего к лестнице стола, он поднимал рычажок вмонтированной в столешницу «пробкомялки», укладывал в одно из лож корковый цилиндрик и опускал рычаг, а затем уже готовую пробку вставлял в горлышко пустой склянки. После чего брал следующий цилиндрик из коробки.

Работа была монотонной, и Джеймс во все глаза наблюдал за тем, что делает кузен, пытаясь уловить что-нибудь «мистическое» в его перемещениях по провизорской. В какой-то момент он не выдержал и спросил:

– А когда начнется мое обучение по пили… пилюлю…

– Пилюлированию, – подсказал Лемюэль. – Оно уже началось, кузен.

– Началось?

– Разумеется. Я ведь позвал вас, чтобы показать, как это делается, но попутно вы должны также узнать, что такое, собственно, пилюли.

– Я и так это знаю, – пробурчал Джеймс. – Все знают. Пилюли – это такие горькие… м-м-м… конфетки, которые лечат болезни.

Лицо Лемюэля выплыло из облака пара, чтобы выразить Джеймсу разочарование, замешанное с осуждением, а потом снова исчезло.

– Конфетки, ну надо же! – воскликнул аптекарь. – Хорошо, что дядюшка Людвиг этого не слышит! Думаю, он услышал нечто подобное и поэтому от ужаса свалился с крыши…

Джеймс ответил было, что не поэтому, но его слова заглушил заполонивший провизорскую рокот заработавшей паровой машины, которая, в свою очередь, запустила пузатый бронзовый аппарат, похожий на кофейный варитель.

– Надеюсь, вы знаете, – сказал Лемюэль, когда гул паровой машины чуть стих, – что основные лекарственные формы бывают пяти видов: твердые – пилюли, жидкие – настойки, жидкие-тягучие – линименты, то есть бальзамы, мягкие – мази, и те, которые называют дымчатыми, – эфиры. Как вы понимаете, сейчас мы остановимся на первом, моем любимом виде – пилюлях.

Джеймс нетерпеливо кивнул: поскорее бы перейти к практике.

– Каждая пилюля, – продолжал Лемюэль, – состоит из двух главных частей: действующего вещества (то самое лекарство) и вспомогательного вещества, которое служит, чтобы придать пилюле нужную форму и скорректировать ее массу. Их соединяют в определенной пропорции.

– Постойте, Лемюэль! – воскликнул Джеймс. – Я правильно понимаю, что в этом вспомогательном веществе нет ничего, что необходимо больному?

Лемюэль кивнул, и Джеймс широко улыбнулся.

– О, ну разумеется! Аптекари добавляют это вспомогательное вещество, чтобы отпускать меньше самого лекарства, так? Ведь иначе что мешает делать пилюли только из лекарственного вещества? Это и есть та самая «страшная аптекарская тайна», о которой вы мне говорили?

Лемюэль поморщился и покачал головой.

– Все не так. Вспомогательное вещество необходимо. К примеру, в каждой пилюле от мигрени «Ваттингс» действующего лекарственного вещества всего восемь процентов от общей массы пилюли – без вспомогательных веществ она была бы размером со спичечную головку, такие крохи не слишком удобно принимать. Особенно людям с грубыми пальцами, тремором или плохим зрением.

Джеймс задумчиво кивнул. Слова кузена были вполне логичными.

Лемюэль тем временем зачерпнул мерным ковшиком в ящике белый порошок и пересыпал его в один из раструбов своего похожего на варитель аппарата.

– А что это за штуковина? – спросил Джеймс.

– «Штуковина» – это «Пилюль-смеситель Лемони», его изобрел мой отец. Нужен он для замешивания пилюльной массы. До этого массу изготавливали вручную – наш аппарат значительно облегчил работу и ускорил все процессы. Здесь есть несколько емкостей: в одну я загодя насыпал лекарственное сырье, в другую – только что – толченый мел, а в третью сейчас поступит глицериновая вода.

Лемюэль открутил вентиль на трубе под столом, и по длинной резиновой трубке пошла жидкость.

– А зачем нужны эти два отверстия, похожие на ноздри?

– В первое отверстие я добавлю наш традиционный семейный ингредиент – лимонный сок, а в другое… хм… тот самый секретный ингредиент, который и относится к «страшной аптекарской тайне».

Джеймс навострил уши, а Лемюэль, достав из шкафа пузырек с длинным гнутым горлышком, перелил из него в смеситель лимонный сок. После чего, сняв с шеи цепочку с ключом, открыл большой ветхий сундук, который стоял в углу. Покопавшись в нем, он извлек ничем не примечательный с виду бумажный конвертик.

– Последний ингредиент, кузен, – сказал Лемюэль и насыпал