Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

раздражающий и канючащий проныра, с длинным острым носом и глазами-пуговицами, к удивлению Джеймса, оказался деревянной куклой. Этот мелкий хлыщ упрашивал аптекаря подарить ему лекарство для его «мамаши». У него ничего не вышло: Лемюэль на уговоры не поддался, и деревянный мальчишка, злобно шипя, выскочил за дверь.

– Кто еще заходил? – спросил аптекарь.

– Больше никого не было, только пожилая и очень ехидная дама с каркающей фамилией – миссис Кроукло. Она купила капли для глаз, средство от болей в спине, сердечную микстуру и большой запас пилюль от ностальгии.

– Замечательно! – покивал Лемюэль. – Вы запомнили всех. Но стоит отметить, что посетителей сегодня было не так уж и много. Накануне туманного шквала их будет больше, намного больше. И тогда вас ждет то, что я ненавижу сильнее всего.

– Что же это?

– Очереди, – со вздохом сказал кузен. – Порой они делают рутину совершенно невыносимой и мне начинает казаться, что время остановилось и замерли все три стрелки на аптечных часах, а не только черная.

Джеймс задрал голову и глянул на часы, висящие рядом со стулом мадам Клопп. Черная стрелка по-прежнему указывала на XII, как и вчера, когда он пришел в аптеку.

– К слову, Лемюэль, а что это за стрелка? Почему она всегда тычется носом в полдень?

Кузен хмыкнул.

– Вы уверены, что не в полночь? В любом случае я не знаю. Она никогда не сдвигается, и даже ключ, которым я раз в неделю подвожу часы, не в силах ее запустить. Еще в детстве я спрашивал у отца, зачем нужна эта стрелка, но он сказал что-то странное… Не помню точно: вроде бы она отмечает конец жизни аптекарей.

– Мрачновато.

– Отец вообще был весьма мрачным человеком. Да и времена такие были. Шла война, город наводнили злодеи…

Колокольчик над дверью звякнул, и в аптеку вошел старик с пышными седыми бакенбардами. На его голове набекрень сидела фуражка с кокардой Почтового ведомства, через плечо на ремне висела пухлая кожаная сумка, темно-синяя форма в некоторых местах была покрыта заплатками.

Подойдя к стойке, почтальон кивнул аптекарю:

– Добрый день, мистер Лемони. Вам письмо.

Достав из сумки конверт, он протянул его Лемюэлю.

– Благодарю, мистер Пэйли.

– Хорошего дня. – Почтальон приподнял фуражку и направился к двери.

Лемюэль пробормотал, разглядывая конверт:

– Без обратного адреса. Странно…

Взяв со стойки нож, он вскрыл конверт и засунул внутрь руку. К удивлению Джеймса, вытащил кузен вовсе не письмо.

В конверте был лишь какой-то картонный кругляш. Джеймс разобрал, что на нем изображена черная блоха в двууголке и с красным шарфом.

Лемюэль изменился в лице. Его губы задрожали.

– Что это такое, Лемюэль?

– Я… Я не знаю, – ответил кузен, и Джеймс понял, что он лжет. Этот кругляш испугал аптекаря, хотя было и что-то еще: вроде как неверие вперемешку с нетерпением.

– Блоха в двууголке. Это очень необычно, – заметил Джеймс.

– Верно. Необычно.

Дверь аптеки снова открылась, и под перезвон колокольчика порог переступил очередной посетитель.

Лемюэль поспешно спрятал и картонный кругляш, и конверт в карман фартука, после чего взял себя в руки и нацепил свое обычное выражение лица, с которым он обслуживал клиентов. Как будто ничего и не произошло, словно он только что не получил по почте странную метку, которая его взбудоражила и испугала.

Новый посетитель – обладатель довольно неприятного угловатого лица, выпученных глаз, черного пальто и приплюснутого шапокляка – тем временем подошел. Почесав неаккуратную бородку, он с подозрением уставился на Джеймса.

– Добрый день, мистер Грызлобич, – сказал Лемюэль. – Вам как обычно?

– Да, пузырек «Некашлина доктора Кохха» и… – Грызлобич изобразил на сухих потрескавшихся губах улыбку. – Ту черепушку в парике. – Он ткнул рукой в перчатке-митенке, указывая на шкаф, в котором хранился череп прадедушки Лемони.

Лемюэль тяжко вздохнул: кажется, это был не первый подобный разговор. Что он тут же подтвердил:

– Я ведь уже не раз говорил вам, мистер Грызлобич, что череп не продается.

– Я готов сколько угодно заплатить вам за него.

– У вас нет «сколько угодно» денег, мистер Грызлобич. К тому же это семейная реликвия и…

– Он мне нужен! – отчаянно воскликнул покупатель и в порыве чувств схватился руками за край стойки.

– Зачем?

– Я коллекционирую черепа!

– Это неправда.

Грызлобич замялся.

– Ну, может, и неправда… Но я хочу его! Если он у меня будет, все начнут воспринимать меня всерьез.

– Кто «все»?

– Эти никчемные людишки с улицы Слив. И констебли, братья Тромперы. У каждого уважающего себя злодея должно быть что-то… м-м-м… жуткое и внушающее почтение.

– Вы не злодей!

– Я стараюсь.

Лемюэль издал еще более тяжелый вздох, чем предыдущий.

– Мистер Грызлобич…

– Вы не понимаете! Мне нужен этот череп! Я буду о нем заботиться! У меня есть очень хорошая щетка, которую я украл у соседа. А он ее купил не где-нибудь, а в лучшей лавке по продаже чистильных средств и инструментов в Габене. У самого господина Шваубера с Поваренной площади! Вот скажите, мистер Лемони, у вас есть такая щетка?

– У меня нет такой щетки, но…

– Вот видите! Ну пожалуйста, мистер Лемони! Уступите мне ваш череп! У меня он будет в надежных руках!

В подтверждение своих слов Грызлобич поднял руки и протянул их аптекарю.

Джеймс понял, что спор грозит затянуться, и, пока кузен не успел ответить надоедливому посетителю, сказал:

– Лемюэль, если я вам пока не нужен, я бы отлучился на обед. С самого завтрака во рту не было ни крошки.

Лемюэль кивнул.

– Загляните в кладовку у лестницы на втором этаже. Возьмите на полке слева рыбную консерву. Консервный ключ висит там же, на гвоздике. Только постарайтесь не шуметь: кладовка находится в ведении мадам Клопп и она будет не рада тому, что я вас туда допустил.

Джеймс вышел из-за стойки и пошагал к лестнице.

Затихший было спор разгорелся с новой силой.

– Так что насчет моего черепа? – заискивающе спросил Грызлобич.

– Он не ваш! – возмущенно ответил Лемюэль. – И я уже ответил вам. Мое решение не изменится. Уговоры бессмысленны.

– Я не понимаю, почему здесь стоит то, что нельзя купить! Это нечестно! И очень несправедливо! Я обижен! Огорчен! Разочарован! Подайте мне книгу жалоб!

– У нас нет книги жалоб…

Грызлобич вдруг расхохотался, и Джеймс, уже поставив ногу на первую ступеньку, обернулся. С видом победителя раздражающий тип в шапокляке достал из-под пальто небольшой томик, на обложке которого было выведено: «Жалобная книга».

– Вот! Я вам принес! Теперь она у вас есть! И первая запись будет моей…

Лемюэль на это издал звук, похожий на гудок клаксона, который пытались заглушить подушкой.

Джеймс хмыкнул и пошагал