Сделай и живи спокойно 5 - Вадим Николаевич Демидов

самого ранья, я, как наскипидаренный, рванул в детдом. Там мы мило пообщались с Валентиной Степановной. Меня уверили, что дети будут продолжать изготовление кирпичей и, на стройплощадке не покажутся. После, я долго ждал пленных. Что-то у них сегодня с транспортом не всё в порядке. Прибыли с опозданием в полчаса. Да и ладно. Всё равно у меня, для них почти не было работы. Но — если работы нет, то её нужно придумать. Иначе мне откажут в такой, нужной, для моего дела, помощи. Придумал — чё? А как же — я же вроде как прораб, хоть и бывший. Будут, целый день, оборудовать себе место для принятия пищи: стол, навес, лавки и умывальник. А что? Пускай привыкают к культурному приёму пищи. А то расслабились. Инструмент и расходные материалы получат у Ираклия Евграфовича. А мне в Москву пора.

Домой домчался с рекордной скоростью. Подгоняла меня неизвестность. В телефонном распоряжении не было ни слова сказано, о том что брать с собой. А вдруг Москву заинтересовал мой проект дома? Или им там понадобилась подробная технологическая карта процесса выработки кирпича? Что с собой брать? Наверное водитель должен всё сказать. Посмотрим.

Дома, пьянь Московская опохмелялась и пыталась съесть всё, что приготовила Конкордия Прохоровна. Жена ещё не встала. Марк Наумович распевался во дворе. Не знаю, как это правильно называется, но — он стоял, на огороде, где вчера садили картошку и орал в пространство. Просто орал, без всякого текста и смысла. Хрен его знает зачем, но — ему виднее. Я не певец, так что для меня это далёко. Наверное для чего-то нужно. Да и пусть — мы не на рыбалке, тут тишина не нужна. На удивление, он не пил вчера, совсем. И исконно русским заболеванием не страдал.

Песня про берёзы вчера понравилось всем. Каким-то непонятным образом Бернес всё-таки, после нескольких часов мучений, уловил правильную мелодию. Сейчас же, после того как закончил орать, он закреплял полученный результат. Получалось неплохо. По крайней мере мне очень нравится. От оригинала почти не отличается. Ладно, пора до дома, что-то желудок начал о себе напоминать.

Конкордия Прохоровна деловито крутилась между печкой и столом. Мне ничего не оставалось, как только сесть за стол. А что ещё-то? Жду машину и никуда не дёргаюсь. Надо только сообразить, что брать с собой. Это можно совместить с принятием пищи. Организм требует — жрать! Причём постоянно. Когда же это закончится? Уже сейчас, под два метра ростом, а что будет дальше?

— Вилор! — нарушила молчание тёща, — во сколько за тобой приедет машина?

— Жду к десяти, а там как получится, — ответил я, — не знаю, если честно.

— Марк Наумович и Борис с Андреем тоже едут в Москву, — как бы мимоходом высказалась Конкордия Прохоровна, — можно вместе с ними поехать.

— Не, мне нельзя, — как можно твёрже ответил я, хотя очень хотелось засмеяться, — мне транспорт ЦК ВЛКСМ предоставляет. С минуты на минуту должны подъехать. Наши гости по домам поедут, а я по назначению. К тому же, не знаю, куда меня повезут. Может к Сталину, а может ещё куда?

А что? Надоели эти «звёзды» кино. Можно же и их хоть раз макнуть слегка. Возомнили о себе. Думали в дыру провинциальную приехали? А тут — нате вам! Выкусите! Очень мне захотелось эту спесь московскую сбить. Это они, мне, на ринге не попались, там бы я им показал, что такое бокс в восьмидедятых. А так — всё пучком! Мы сами с усами, но — и понятия имеем. Здесь вам не тут — а почти что — здесь! Напугать и заставить их задуматься. Только так!

— Кхе… Кхе, — закашляли, поперхнувшись оба москвича, — к Сталину?

— Да фиг его знает? — отмахнулся, я, с полной невозмутимости физиономией, — Вызывают, понимаете⁈ А куда не сказали. Может и к нему. Я, чё, Нострадамус что ли?

Шутка не удалась. Всё время забываю в каком времени нахожусь. На меня смотрели, как на посягнувшего, на что-то святое. Едрит-мадрит! И эти люди — лицо советской кинематографии! Разрядила обстановку моя любимая жена. Она, как раз спускалась, со второго этажа и, совершенно случайно, услышала концовку нашего разговора. Молодец, не растерялась и сразу же, сказала пару слов, в мою поддержку:

— Доброе утро, гости дорогие! Не удивляетесь — всё нормально, просто Вилор кандидат на Сталинскую премию. Так что его слова имеют смысл. Не судите строго, он парень детдомовский и говорит всегда по делу. Может сказать — как в глаз дать! Да и в глаз дать тоже может. Я это точно знаю!

Разрядил обстановку вернувшийся Марк Наумович. Прямо с порога он включился в разговор, чем отвлёк народ от развития темы:

— А что задумались? Или загостевались уже? Хорош отдыхать! Нас Москва ждёт! Сейчас садимся в автомобиль и погнали. Всё что нужно я сделал. Песня душевная и её нужно срочно включать в репертуар.

Народ начал суетиться и бестолково перемещаться по дому. Ну и пусть. Им ещё ехать фиг знает сколько времени. Мне же, прямо сейчас — нужно было обдумать одну мысль, что пришла, совершенно случайно, в мою дурацкую голову. Для этого я отошёл за печку, там у нас стоит стульчик небольшой — для наколки лучинок. Это, если кто не знает, необходимая вещь для розжига. Можно конечно и без них, но — с ними проще. Сел я на этот стульчик и задумался… А, ведь, можно использовать этих певцов и актёров, в качестве рекламы⁈ Пусть поют, те песни что я им даю, но — поставить условия, что они, при этом, будут упоминать про Азаровский детдом. А что? Вполне себе реально.

Мою идею удалось воплотить почти сразу. Не успел подумать, как Марк Наумович нарисовался рядом со мной. Его вопрос: «Новую песню придумываешь?» — мне не понравился. Поэтому, чтобы отвлечь его от музыкальной темы, я огорошил его своей идеей, по поводу рекламы нашего Азаровского детдома. А если быть точнее, то нового учебно производственного комбината. Бернес ненадолго задумался, потом с долей ехидства переспросил:

— И как мне это сделать?

— Не представляю, совершенно, — ответил я, — но, вы же артист, придумайте что-нибудь.

— Надо подумать, — задумчиво произнёс Марк Наумович.

— И это правильно! — внёс свою лепту в разговор я, а потом добавил, — только прошу, без всякого пафоса. Просто, перед исполнением упомянуть, что есть