Бар «Грехи Эббота» - Мила Вант

очень дорогую мне жизнь. И взамен отбываю бесконечно-вечное наказание, если ко мне не придет добровольная замена – но лишь добровольная. И тогда я свободен – пойду под крылышко Великого Создателя или же в отдел реинкарнации и кармических долгов. Понимаешь, у нас же у всех есть выбор, так или иначе. Вот кокнула ты какого-нибудь фраерка, к нему пришел Харон, душу убиенного прибрал, а тебя в блокнотик к себе записал. И как только наступит час твоей смерти, начинается расплата. Точнее, перед тобой встает выбор – отработать на переправе, то бишь тут, либо же отправиться купаться в Стиксе тысчонку-другую лет. Или же ты просишь об услуге саму Смерть, но тогда расплата будет не такой коротенькой, как у нашего Харона, а весьма и весьма более существенной, как, например, у меня.

– И ты выбрал бар? – словно завороженная, продолжала допрашивать девушка.

– Да, такой выбор я и сделал и… сколько уже… дай посчитаю… – Зомби начал мыслительный процесс, параллельно перебирая пальцами, чтобы помочь себе в сложении. – А, уж и не сосчитать, поди… Давно это было.

– И не скучно же тебе, я смотрю… – протянула Лукка, делая еще глоток из своего уже теплого бокала. – А в итоге сколько всего тебе надо отработать?

– До апелляции еще тысячу лет, – ухмыльнулся Арчи, – а дальше можно будет попроситься на покой. Но, опять же… не знаю, разрешат ли.

– А тебя не пугает, что никто достоверно не знает, что это за покой там, за Завесой, такой? Ну, то есть был ты, и вдруг… – Она вспомнила его слова при первой встрече. – И нет тебя. Растворился.

– Нет, не пугает, от этого только интереснее. Ты же не помнишь свою жизнь до рождения, правильно?

Девушка утвердительно кивнула.

– Ну вот, и тут так же. Мы не знаем, что там, за поворотом, но вряд ли эти вопросы будут хоть как-либо мучить нас после… – И он развел руки, словно пытаясь показать нечто необъятное и непонятное.

– Тогда, наверное, и Марии Свампвич… – начала Лукка и запнулась, – ну, то есть ведьме Клик, что была убита, помнишь… уже нет дела ни до чего.

– Да уж, с учетом того, что она и при жизни была той еще занозой в заднице, так и после смерти не оставила нас без громких обсуждений ее драгоценной персоны, – пробубнил Арчи, резко изменившись в лице.

– Ты знал ее до смерти? – не на шутку удивилась девушка.

– Конечно, та еще стерва! – хохотнул бармен, но вот следы горечи в голосе ему точно не удалось скрыть.

– О чем болтаете? – послышался голос подоспевшего на огонек Харона.

– Конечно же, о смерти! О чем еще болтать в этом баре?! – расхохотался зомби.

– Я должен был догадаться, – улыбнулся мужчина и подмигнул ему. – Запиши на мой счет. Ну, а нам пора домой – скоро светает. Вставай, я провожу.

Лукка неохотно поднялась со стула. Во всяком случае, так могло показаться Харону. Однако то была не столько неохота, сколько легкое оцепенение, сковавшее ее тело от мыслей о Марии и о том, как много она могла бы выведать у Арчи о ее жизни и… смерти.

– Фрай… – уже у калитки остановилась девушка.

– Что? – обернулся тот, снова закуривая очередную сигарету.

– А то, что у тебя был выходной в день моей смерти, и то, что она так и не состоялась… – Лукка медлила.

– Говори прямо, – посуровел тот.

– Я теперь тебе должна? – решилась она.

Харон замер. Вопрос был как ожидаемым, так и неожиданным одновременно. Он медленно развернулся к ней всем телом и, преодолев расстояние между ними, выдохнул сгусток дыма. Девушка смотрела на него твердо – так ей хотелось думать.

– Ты уверена, что хочешь знать? – Голос проводника душ, казалось, раздался в кромешной тишине. И Лукка уже не знала, отчего ей стало действительно холодно – от погоды или ледяных ноток в нем.

Глава 12

Еще одна из рода Свампвичфильдов

Утро.

Вдох.

Нужно подниматься.

Открывай глаза.

Лукка!

– Что?! – вскрикнула девушка, резко вскочив с подушки и откинув одеяло. Спала она от силы часа три, так как…

– Я помню! Я все помню! – еще громче взвизгнула она и, спрыгнув на пол, принялась радостно скакать по комнате. Затем, резко остановившись, постаралась восстановить равновесие, так как все еще сонное и очевидно не выспавшееся тело упрямо сопротивлялось неожиданной утренней активности. – Так… стоять… держись, Лукка, – подбадривала себя девушка, протирая руками глаза.

Она прошла в ванную, чтобы принять утренний душ. В зеркале ее встретило взлохмаченное нечто – впрочем, как обычно, – за одним маленьким исключением: глаза. Ее глаза горели, словно наполненные каким-то невероятным сиянием, не в буквальном смысле, скорее в переносном. Либо она была так рада тому факту, что Харон не стер ее память, как в прошлый раз, либо… Нет, второго все же не дано.

Залезая в ванну, Лукка вспомнила все самые надежные способы взаимодействия с древнющим водопроводным краном, чтобы вызвать идеальную температуру воды. Она же как-то умудрилась подружиться или, скорее, наладить разговор с древним богом, значит, и с краном справится. Вода плавно полилась по коже засони горячими потоками, пробуждая каждую клеточку, и даже несмотря на тотальный недосып, девушка ощущала себя на подъеме. Словно в нее запихнули большую пиньяту, и та с минуты на минуту угрожала разлететься сотнями или даже тысячами маленьких цветных конфетти.

Лукка начала мурлыкать песенку, что часто пела Клара Спенсер. Собственно, та знала множество песен, но именно эту повторяла для дочери чаще всего. Не понимая, откуда у матери могло взяться столько увлекательных строк в голове, девушка лучше всего запомнила первый куплет:

В маленьком садике, что за оградкой,

Вниз по долине цветет двести лет,

Милая крошка, отыщешь догадку,

В старом саду найдешь ты мой след.

Закончив ополаскивать длинные волосы, Лукка бережно завернула копну в свежее полосатое полотенце и практически проплыла на кухню. Там она «зажгла» кофемашину и, усевшись в потрепанное кресло с ногами, начала терпеливо ожидать бодрящего напитка, параллельно пролистывая новостную ленту.

«Ничего нового и ничего интересного…» – мысленно заключила девушка, откладывая смартфон на столешницу. Надо признать, это ее немного расстроило – какое же утро без перченых новостей?

Ароматы кофе разносились по всей кухне, увлекая своими чарующими прикосновениями в теплые объятия. Но не успела Лукка сделать глоток, как в коридоре раздался дверной звонок. Насторожившись, она аккуратно вернула до краев наполненную чашку на стол, чтобы не пролить на пижаму, и поднялась.