Бар «Грехи Эббота» - Мила Вант

Она подошла к семейному склепу Свампвичфильдов. У двери, ведущей внутрь поминального дома, была приколочена металлическая табличка, на которой, если приглядеться, можно было разобрать следующие слова:

«И даже спустя века мы продолжим искать ключи».

– Ключи… Кто будет искать ключи? Какие, блин, ключи? – не врубилась Лукка, снова перечитывая фразу. Внимательнее вглядевшись в табличку, девушка обнаружила, что ниже есть еще какие-то буквы. Вытащив из кармана бумажный носовой платок, она хорошенько потерла загрязнения и смогла разобрать остаток фразы:

«Где бы ты и когда бы ты ни пряталась».

«Когда бы ты ни пряталась… – задумалась Лукка. – Так странно… Все померли, значит, буквально никто никого не ищет. Разве что… Лукреция! – вдруг вспомнила она. – Интересно, что это за сестра и почему я никогда о ней не слышала?»

Девушка на минуту задумалась. Действительно, о Лукреции ей никто не говорил, ее никто не упоминал. А ведь достаточное количество людей осведомлены о наличии Беатрис и Марии или же, как все думают, самозванок из лесу, которые выдавали себя за якобы потомков Свампвичфильдов. А значит, раз она уже поняла, что это те самые женщины, жившие двести лет назад, должна быть и третья двухсотлетняя мадам. Третья сестра. Еще одна из рода Свампвичфильдов…

Поймав себя на крайне странной мысли, девушка отдернула руку от ручки двери. Она намеревалась зайти внутрь и посмотреть, кто лежит под стеклом, предполагая, что внутри урны с прахом, а не гробы. Однако это действо навевало легкую жуть, пробиравшую до внутренних стенок ребер. И все же…

– Была не была! – тихо сказала Лукка и дернула дверь, ведущую в склеп, однако та оказалась заперта. Зная, что из этого ничего не выйдет, она все равно еще несколько раз повторила попытку.

Правда, несмотря на провал, девушка все же решила, что в этой ситуации ей хочется сделать еще кое-что: снова сходить в домик на топях. Тот самый, где в прошлый раз на нее с укором смотрел Фрай, пожевывая чипсы. Тот самый, где она чуть не лишилась рассудка, но смогла вспомнить все.

Глава 13

Псих, колдунья и светодиодный фонарь

Неожиданные холода, случившиеся накануне, слегка подморозили землю, отчего каждый шаг Лукки отдавался глухим, но отчетливым звуком. Если бы не многочисленные густые деревья, возможно, она бы услышала эхо. Однако эхо раздавалось лишь в ее голове от нарастающего сердцебиения.

«И чего я так взволнована?» – мысленно начала она разговор: была у нее привычка разговаривать сама с собой, как с маленькой девочкой. К слову, в этом Лукка никогда и никому не признавалась, так как считала чем-то постыдным. Обычно это звучало примерно так:

– Все в порядке, мы с тобой, моя хорошая, просто преодолеваем страхи! А преодолевать страхи – это ужасно полезно!

Так и тут, проходя мимо уже знакомых, но оттого не менее жутковатых деревьев, скрюченных временем и пытающихся коснуться болотистой поверхности когда-то живописных озер, она повторяла:

– Преодолевать страхи – это ужасно полезно! Представляешь, какие мы молодцы, что идем за ответами. Ведь это важно – стремиться к правде… – не ведая что несет, все же продолжала Лукка.

Наконец на горизонте показался дом сестер Клик, все такая же старая развалюха, но удивительно гармонично вписанная в местную природу.

Девушка ускорила шаг – так ей казалось, что она действует бесстрашнее, чем могло показаться на первый взгляд. Дверь, как ни странно, осталась в том же положении, в котором они с Фраем оставили ее в прошлый раз, – слегка приоткрытой. А потому Лукка отчетливо разглядела небольших размеров лужу прямо у порога. Видимо, налетевший ночью снег растаял и так и остался в виде мокрого воспоминания о былом.

Предусмотрительно захватив фонарик, более мощный, чем вспышка на ее старом смартфоне, она достала его и включила. Яркий круг холодного цвета устремился на дальнюю стену домика. Повозившись с ползунком, девушка все же перенастроила оттенок света на более теплый. И хоть это было бессмысленно, так ей стало уютнее, если понятие уюта вообще можно впихнуть в интерьер лачуги и ситуации в целом.

Не делая шагов вперед, она сперва обвела светом фонарика периметр домика. Однако прежде чем направиться к груде деревянных ящиков в углу, взглядом зацепилась за окурок. Лукка присела на корточки и всмотрелась в находку.

– Бумажные салфетки как нельзя кстати выручают меня сегодня весь день. А ведь у меня даже нет насморка, – предприняв попытку для самой же себя разрядить обстановку, пробормотала девушка, выхватывая из кармана салфетку и поднимая с пола окурок. Долго рассматривать не пришлось – бежевые миллиметры оставшейся части бывшей сигареты и коричневый фильтр с окантовкой из золотистой фольгированной бумаги. Такие она уже видела, и не раз. – Фрай… – вынесла вердикт Лукка и закрыла глаза.

«Так, ладно… – вновь завелся активный мыслительный процесс. – Ну, этот окурок он мог бросить и вчера, когда встретил меня в этом доме, прежде чем мы пошли в бар…»

Она открыла глаза, вновь огляделась и увидела еще окурки, десятки таких же.

– Не выкурил же он всю пачку за вчера! – наконец повысила голос девушка и встала в полный рост.

«Неужели… – снова пронеслось в ее голове. – Нет… Он не мог! Точнее, он мог, но он бы не стал! У него и так много работы на переправе! Зачем ему еще кто-то в качестве объекта перевозки…» – Лукка аккуратно старалась даже в мыслях обходить слово «убийство».

Мог ли Харон превысить свои полномочия и убить, пусть и не человека? Или же Мария была человеком? А кем она, собственно, была, раз жила так долго?..

– Она должна была отдать ему долг, он сам об этом говорил в первый же день… кхм… ночь, – тихо шептала Лукка, ведя разговор сама с собой. – Но… неужели он может забрать долг таким образом? – Она сморщилась, невольно представляя сцену собственной смерти. Вот она идет на работу или же возвращается с нее, и тут к ней подходит Харон и как-нибудь убивает. Причем ее не так волновал способ убийства, как сам факт смерти. А ведь она, Лукка, должна ему, даже если и не просила об одолжении! Ведь не зря она тогда выжила… Или же попросту обошла день смерти под ручку с Фраем и пропустила наиважнейшее событие в жизни – собственную кончину. Причем девушка даже не могла дать себе ответ на вопрос: а виновата ли она в том, что не умерла в тот день? Ведь, по сути, спасать