Тег #Враги - Ник Тарасов

Павел кивнул и полез в код. Парень был быстрым, чётким. За несколько вечеров мы выкатили обновление: подчистили пару мест, подправили уязвимости, сделали кое-какие улучшения. удобства. Мелочи, но живые, заметные. Люди любят, когда продукт шевелится и обрастает удобствами.

А параллельно я сделал грамотный ход, который подлые вбросчики не ждали.

Взял и сам написал пост в официальной комнате мессенджера. По вопросам безопасности. Спокойно, без истерики, человеческим языком объяснил: какие данные Dornet хранит, а какие вообще не собирает, как ходят сообщения, почему разговоры про «утечки в даркнет» — страшилка на пустом месте. Признал честно, где мы дорабатываем, показал, что уже сделали в свежем обновлении. Сказал, что буду и дальше держать людей в курсе.

Эффект вышел ровно такой, на какой я рассчитывал. Когда на площадке молчат и отнекиваются — верят слухам. А когда владелец сам выходит, всё раскладывает по полочкам и тут же показывает свежие правки, слухи теряют силу. Пользователи в комментариях под постом сами начали осаживать паникёров: мол, вон разработчики всё объяснили, обновление вышло, чего воду мутить. Сообщество, считай, само себя от заразы и почистило.

Мезенцевские вбросы никуда не делись, конечно… Но они завязли, как муха в киселе. Одно дело кричать «всё плохо » в пустоту, и совсем другое — кричать это рядом с живым, растущим, отвечающим на вопросы продуктом. На контрасте его брехня выглядела жалко, ущербно. Как обиженные и озлобленные посты какого-нибудь алкаша, выкинутого на свалку истории, который как выпьет — так строчит свои тирады.

Я сидел вечером дома, перечитывал свой пост, комментарии под ним, свежую статистику подключений и ловил спокойное удовлетворение. Мезенцев ещё побарахтается, найдёт новые способы гадить, я в этом не сомневался. Но первый его заход я отбил чисто, без нервотрёпки и без адвокатов. Делом. А дело — оно всегда весомее любых слов!

Марина

Я лежала и держала этот сон про чёрного котёнка обеими руками, боясь расплескать хоть каплю. Он не был похож на остальные сны — на муть, на компот, на бессвязицу, на цветные обрывки без начала и конца. Он был какой-то плотный… настоящий.,. с деталями, которые не выдумаешь на пустом месте. Приятный запах мокрой шерсти,,. Звонкий хруст снега под подошвой… Как мягкое желе выдавливалось из пакетика толчками. Как трогательно дрожал котёнок.,.

Это было довольно-таки реально, я не сочинила его. Я его помнила, да. Впервые не «мне рассказали », а изнутри, из настоящей памяти.

И вместе с этим котёнком в голове тихо, без фанфар, щёлкнуло: я ведь реально Марина! Не «мне кто-то мне сказал, что я Марина », а вот прямо, из нутра, с осознанием — я, как есть,,. Молодая женщина, которая стелила свой шарф бездомной кошке в снег, а сама шла дальше со своей оголенной шеей, прикрытой лишь воротником. Первый живой кусочек меня самой, вернувшийся на место.

Мелочь, казалось бы. Всего лишь один котёнок в одном вечере, могло бы подуматься со стороны. Но я вцепилась в него, как утопающий в доску, потому что это была первая доска, приплывшая ко мне за все эти белые пустые дни…

* * *

На седьмой день меня перевели в неврологию.

Переезд оказался целым событием ; словно это было маленьким путешествием через всю больницу. Меня переложили с кровати на каталку — я даже попыталась помочь, оттолкнуться, но медсестра мне сказала, что так будет лучше и меня повезли по коридорам. Лампы на потолке проплывали одна за другой, ровными белыми прямоугольниками, и от их мелькания слегка мутило.

Новая палата была попроще интенсивки, зато с окном во всю стену и тремя пустыми койками кроме моей. Свет уже резал глаза меньше, я даже смогла держать их открытыми подолгу. Голову стягивало уже не «железным обручем », а лёгкой шапочкой, тупой и терпимой, и это ощущалось почти как выздоровление, почти как праздник.

Вместе со мной приехали и мои вещи. Медсестра, помоложе и повеселее той, что дежурила в интенсивной терапии, занесла пакет, повесила куртку на крючок у двери, джинсы и свитер аккуратно сложила на стул, а кошелёк, связку ключей, косметичку, телефон и зарядку к нему разложила на тумбочке.

— Марина, проверьте, пожалуйста, помните ли что-нибудь из этого, всё ли на месте, — сказала она. — Потом уберёте как вам удобно.

Я медленно обвела вещи взглядом. Пожала плечами. Фиг его знает. Наверное, мои.

Во всяком случае, никакого ощущения чужого не возникло. Просто предметы. Будто их оставили для кого-то, кем я совсем недавно была.

Медсестра, улыбнулась, открыла верхний ящик тумбочки и убрала туда кошелёк, ключи и косметичку.

— Если что понадобится, всё здесь, — сказала она, задвинув ящик и вышла из палаты.

Телефон я взяла в руки, как чужой предмет, найденный на улице, с едва поцарапанным экраном и потёртыми боками. Поставила на зарядку, подождала, вздремнула. Проснувшись, я нажала кнопку наугад, экран засветился синеватым. Заряжен. Шикарно.

Полезла в сообщения и почувствовала себя воровкой, читающей чужую переписку через плечо в салоне маршрутки. По сути так оно и было. Все эти диалоги, имена, сокращения, полунамёки и внутренние шуточки вели два человека, которых я пока не знала, — Марина и её собеседники. Вернее… себя я уже частично знала, но не их. Я скользила глазами по строчкам и не узнавала ни единого контекста, ни единой интонации.

Куча пропущенных вызовов. Десятки. Имена, имена, имена, ни одно не отзывалось ни малейшим шевелением. И один контакт мозолил глаза чаще прочих, лез в самый верх списка: «Лёша–профессор». Интересный никнейм. Буквальный? Сарказм? Пост-ирония?

Я открыла переписку с ним и стала читать снизу вверх, от старых к новым, разматывая клубок…

Глава 12

Марина

Сначала — деловое и суховатое. Про какую-то статью, про консультацию, про источники, про то, кто что сказал и кому можно верить. Рабочая переписка двух умных людей. Потом тон незаметно менялся, теплел, в него закрадывались вещи, которые в рабочих письмах не пишут. «Ты сегодня хорошо выглядела ». «Жаль, что так быстро убежала ». Потом сценарий снова повторялся — сухость вперемешку с нежностью, словно. Словно сухость была то ли ширмой для какой-то цели, то ли попытка поддерживать дистанцию… Хмм… А дальше, ближе к дате нападения, всё оборвалось тревогой. «Ты где? Не отвечаешь второй день, я начинаю волноваться». «Марина, милая, отзовись, пожалуйста, хоть словом». «Мне сказали, что случилось. Я не нахожу себе места. Если честно, я не сплю ». «До сих пор не