Сила любви - Керстин Гир

– Я не могу.

– Мы никого не заставляем есть, но и не выбрасываем еду, – сказала моя мама голосом а-ля «я очень разочарована в тебе». – Если ты не доешь еду сегодня, мы с удовольствием разогреем её тебе завтра вечером.

– Но это слишком большая порция.

Не знаю, как остальные справились со своими порциями, а я промучилась, казалось, целую вечность: жевала этот жёсткий кусок, но не могла его проглотить. И чем дольше я смотрела на гору мяса, тем больше она становилась.

– Ха-ха-ха, это мясо доисторического мамонта? – поинтересовалась Юли, которая вдруг приземлилась на стул рядом со мной. – Не очень-то у тебя реалистичный сон. Твоя мама сварила бы из такого огромного куска мяса не меньше восьмидесяти литров супа для бездомных. – Она усмехнулась. – Выплёвывай эту гадость и пойдём со мной. Кто знает, который сейчас час. Я не думаю, что Луиза поставит будильник на половину четвёртого, и, может быть, я снова так громко храплю, что ты через минуту проснёшься…

Теперь, когда она это сказала, сцена показалась мне совершенно сюрреалистичной. И как я могла не заметить синюю дверь на стене столовой? Она заросла незабудками, обрамлявшими круглое стеклянное окно в верхней части и не только окно. Среди голубых цветов виднелась ручка из полированной латуни. Это была дверь моих снов, которую только вчера я оснастила новыми устройствами безопасности.

– Как ты сюда попала? – спросила я Юли, которая уже подняла меня со стула и протащила мимо протестующей мамы из моего сна.

Юли лишь засмеялась:

– Плотоядные цветы-монстры – это хорошая идея, но ты и правда думаешь, что кто-то поверит, что эти милые незабудки действительно съедят тебя, если ты не знаешь пароля? Тебе придётся ещё немного поработать над системой безопасности.

Она опустила ручку двери, и в следующее мгновение мы оказались в почти бесконечном коридоре, который постоянно разветвлялся и был полон дверей, ни одна из которых не походила на другую. Это было подземелье, подземная часть Грани, естественная среда обитания кошмаров, вампирских мотыльков и всевозможных демонов.

Дверь снов Юли находилась прямо напротив моей. Она была похожа на мухомор. Увидев её впервые, я сразу поняла, кому она принадлежит – Юли с детского сада обожала мухоморы и всё красное в белую точку.

Другие двери было не так легко узнать. Могло показаться, что двери важных для тебя людей всегда находятся рядом с твоей, но они также любили менять своё местоположение, а иногда и внешний вид. Дверь, которая, я была уверена на девяносто девять процентов, принадлежала Квинну, сегодня располагалась рядом с моей. Она была точной копией старинной парадной двери фон Аренсбургов, выкрашенной в зелёный цвет, но без дверной ручки. Зато с миниатюрной версией Тинк, рыжей кошки Квинна, которая с любопытством наклоняла голову, когда к ней подходили ближе. Она мурлыкала, если погладить её мягкую шёрстку, – я это отлично знала, потому что уже так делала. Подсознание Квинна сделало его дверь снов невероятно милой.

Дверь Леопольда – а это просто обязана была быть его дверь! – очень напоминала сплющенный гобой. А дверь тётушки Береники, мамы Юли, была словно из пряничного домика, хотя до Рождества ещё оставалось полгода. Подсознание тётушки Береники написало на двери её имя разноцветными шоколадными конфетами, а внизу сахарной глазурью было выведено: «Ты такая сладкая».

Мы с Юли не сомневались, что перед нами – белоснежная дверь Луизы, поскольку на ней удобно примостилась табличка: «Здесь Луиза Мартин мечтает, любит и молится – неверующим вход воспрещён».

Чтобы войти в чужой сон, нужно было иметь при себе личную вещь спящего или его частичку. Бакс сказал, что обычно для этого использовали волосы или кровь, но подошла бы и любая часть одежды или другой предмет. Эту вещь нужно было надеть на себя, прежде чем заснуть. Так что перед тем, как лечь спать, Юли надела ожерелье с крестом, которое Луиза подарила ей на день рождения, а я – розовый кардиган, который она оставила на прощальной вечеринке у Матиаса. Я уже вспотела в нём до смерти.

Но, чтобы войти в пространство чужого сна, помимо личного предмета ещё требовалось преодолеть барьеры безопасности, с помощью которых сновидец защищал се-бя – обычно подсознательно – от посторонних.

Когда мы остановились перед белоснежной дверью Луизы, открылось маленькое окошко, которого раньше не было видно, и чей-то голос ласково сказал:

– Да пребудет с вами Господь.

– Вот чёрт, – сказала Юли. – Подсознание Луизы наняло пастора Петерса привратником.

И правда. Из окна выглянуло его приветливое морщинистое лицо.

– Юли-Юли, положи один евро в копилку за то, что сказала такое ужасное слово, – мягко упрекнул он. – Господь с вами.

– Да-да, и с вами тоже. Мы можем войти? Пожалуйста. Честное слово, мы желаем Луизе только лучшего.

Юли постучала в дверь, но она всё ещё была закрыта.

– Может, ожерелье не считается личной вещью, потому что Луиза подарила его мне? Попробуй ты, Матильда.

– Господь с вами, – повторил пастор Петерс, когда я взялась за ручку двери.

– И со духом твоим, – машинально ответила я.

– Вот, другое дело, – сказал пастор Петерс. – Ввысь сердца.

– Э-э… возносим к Господу?

Пастор Петерс сиял:

– Возблагодарим Господа Бога нашего.

На этот раз мы с Юли ответили в унисон:

– Достойно это и праведно.

И вот наконец привратник Луизы закрыл маленькое окошко, и дверь в её сон открылась.

* * *

Сделав шаг вперёд, мы вдруг оказались на заднем сиденье фургона. Я повернулась к двери сна Луизы, которая странно выделялась на тонированном стекле окна заднего вида. Машина двигалась, на улице уже совсем стемнело, но движение всё равно было оживлённым, мы ехали по автомагистрали.

Луиза сидела в первом ряду. Её запястья и лодыжки были связаны скотчем.

– Заткнись, – властно сказал мужчина за рулём. – Я зай-мусь тобой через минуту.

Луиза тихонько захныкала.

Я тоже. Меньше всего мне хотелось видеть мрачный романтический сон с Луизой в главной роли.

– Нам лучше вернуться позже, – прошептала я Юли.

– Ты с ума сошла? – Юли посмотрела на меня и покачала головой. – Мы как раз вовремя. – Она указала вперёд. – Это похититель Луизы.

Я присмотрелась к парню. Он был широкоплечим и накачанным, со светло-русыми, коротко подстриженными волосами, а в зеркале заднего вида виднелась энергичная, ярко выраженная линия подбородка.

– Вот она, мечта Луизы, – сказала я, пожав плечами. – Доказательств того, что он действительно существует, по-прежнему нет.

Зазвонил мобильный, и, когда водитель мечты Луизы повернул голову к пассажирскому сиденью, оказалось, что он очень хорош и в профиль.