Сила любви - Керстин Гир

– Вот тебе и латышский, – удовлетворённо прошептала Юли.

– Не может быть, чтобы это был латышский, – ответила я. – Скорее какой-то скандинавский язык. Или выдуманный, который только что придумало подсознание Луизы.

Мы слушали, затаив дыхание, чтобы узнать больше. К сожалению, похититель оказался довольно неразговорчивым, тогда как человеку на другом конце было что сказать. Похоже, произошло что-то важное, по крайней мере, судя по мрачному выражению лица мужчины. Точнее, парня – он выглядел ненамного старше нас. Разговор был коротким, и, когда он его закончил, Юли уже не сомневалась, что он говорил по-норвежски, потому что наши музыканты, чёрные эльфы, часто ругались на этом языке, когда играли в «Кнут-Уте».

– Знание иностранных языков, безусловно, полезно при поиске работы, – нетерпеливо сказала Луиза. – Потому что сначала, конечно, мы должны найти тебе достойную работу, чтобы наставить тебя на правильный путь.

Юли усмехнулась:

– Если это действительно было так, то снимаю шляпу, Луиза, – прошептала Юли.

Похититель прорычал что-то недружелюбное на норвежском языке. В следующее мгновение он внезапно нажал на тормоза, направил машину к обочине и выключил двигатель.

А потом…

– О чёрт, – пробормотала я.

Парень достал из ящика пояс с большим ножом.

– Ты ведь понимаешь, что это всего лишь сон? – зашипела на меня Юли. Но было уже поздно: от испуга я заговорила слишком громко, и похититель повернулся к нам, уже наполовину вытащив нож. Луиза тоже обернулась, как могла, со связанными запястьями и лодыжками. Когда она заметила нас, её глаза округлились.

– Какого чёрта? Как вы здесь оказались? – раздражённо воскликнула она. – Вам совершенно нечего делать в этой машине. – Она была права. – Это так типично для тебя, Матильда, ты просто не можешь вынести, когда я хоть раз оказываюсь в центре внимания, – злилась она. – Это моё похищение, а не твоё.

– Это правда, – согласился похититель, внезапно заговорив совсем по-другому. Я уставилась на него. Что-то в нём мне показалось знакомым. – Потому что именно ты, Луиза, притянула меня как магнит, когда я увидел тебя, стоящую там в лунном свете…

– Посмотри, что ты наделала, Матильда, – сердито сказала Юли. – Ты разрушила сон Луизы! Теперь мы нарушили её воспоминания, и её подсознание вынуждено импровизировать. Значит, мы зря сюда пришли. Чёрт возьми! Надо было превратиться в блох…

– Ну раз уж вы здесь… – Луиза тяжело вздохнула. – Позвольте мне представить вас друг другу. Это Лаурис. Лаурис, это две мои суперназойливые завистливые кузины. Когда мы поженимся, они будут подружками невесты.

– А я, моя милая Луиза, никогда не буду смотреть ни на кого, кроме тебя, – промурлыкал похититель.

«Глаза! Точно!»

Внезапно я поняла, что в нём показалось таким знакомым, – его глаза. Они были необычайно светлыми, серебристо-серого цвета, резко контрастирующими с чёрным зрачком. Эти глаза уже смотрели на меня раньше – сквозь прорези балаклавы.

Задыхаясь, я схватила всё ещё ворчащую Юли за руку:

– Юли! Мы не зря сюда пришли! Я знаю, кто это! Он был лидером тех трёх нападавших, которые пытались убить Жанну. Ну, в тот день, когда мне пришлось поджечь школу, помнишь? Это он был в балаклаве и огнеупорной одежде. Он один из Сынов Севера Фрея.

Разочарованное лицо Юли сразу же просветлело:

– Значит, я права. Он должен был похитить тебя! По приказу этого Фрея. Вопрос только в том, почему он с тех пор не попытался снова… и почему вообще…

– Нам лучше подумать об этом в другом месте, – сказала я, потому что, пока Юли говорила, стены машины начали расплываться вокруг нас, и теперь мы находились в церкви, украшенной цветами. Луиза больше не была связана, на ней было белоснежное свадебное платье и замысловатая причёска. Похититель в балаклаве стоял рядом с пастором Петерсом у алтаря в сером костюме и атласном галстуке-бабочке, казалось, что на его лице сияла улыбка.

А Леопольд, тоже в костюме и галстуке-бабочке, начал играть на гобое «Канон Пахельбеля».

– О чёрт, да, давай убираться отсюда! – закричала Юли. И мы бросились к двери снов Луизы.

«9»

Квинн

– Вот. Положите в карманы своих брюк.

Эмилиан протянул нам с Гиацинтом по круглому переливающемуся красному диску, размером меньше одноцентовой монеты.

До этого я лежал на траве, а теперь сел.

– Серьёзно, Эмилиан? Драконья чешуя, чтобы отогнать сглаз? – Гиацинт покачал своей рыжей кудрявой головой. Он появился всего две минуты назад, обнял Эмилиана в знак приветствия, как будто они не виделись несколько недель. На его футболке было написано: «Гордость появляется на свет раньше папоротника». – С каких пор ты стал таким суеверным?

– С тех пор, как мои друзья стали общаться с аркадийскими магами вроде Фрея и Морены, – ответил Эмилиан. Как и у Гиацинта, у него были рыжие кудри – отличительный знак фей, а также множество разноцветных татуировок по всему телу. – Кроме того, тот факт, что чешуя дракона нейтрализует магические манипуляции, – это не суеверие, а научно доказанный факт. Однако, чем крупнее и опаснее дракон, тем сильнее эффект. А всё, что имелось в моём распоряжении, когда я спешил, это вот… – Он указал на Конфуция, который, свернувшись калачиком, лежал в траве рядом со мной и являл собой полную противоположность понятиям большой и опасный. Красный карликовый лесной дракон был меньше белки и, несмотря на длинный вилообразный язык и способность извлекать из себя клубы дыма, казался весьма безобидным. Когда я погладил пальцем его блестящую чешую, он тут же прижался ко мне и стал издавать звуки, отдалённо напоминающие кошачье мурлыканье.

– Не думаю, что Фрей и Морена вообще будут там. Это просто встреча с ректором Темис, чтобы прояснить, что произошло в парке, – сказал Гиацинт. – О других членах Верховного Совета речь не шла. Но если они появятся, то мы не останемся с ними наедине, моя мама тоже обязательно будет там. И Заоджунь.

Тибетский мастер Дэва тоже являлся членом Совета и настоял на этой встрече. Изначально Гиацинт хотел забрать меня из дома и, как обычно, провести через портал в библиотеку Кассиана, поскольку это был кратчайший путь к обсерватории, своего рода ратуши Грани. Но, во-первых, мне не хотелось снова пробираться из дома на кладбище посреди ночи, пока Гиацинт усыпляет моих бедных родителей каким-то сказочным снадобьем, а во-вторых, у меня не было ни малейшего настроения встречаться с профессором. Поэтому я сказал родителям, что собираюсь провести ночь у приятеля, прошёл через портал в церкви Святой Агнессы и весь вечер зависал в приюте у Эмилиана. Как же хорошо было просто спокойно