Ювелиръ. 1812. Париж - Виктор Гросов

— Гляди в оба. Рукой шевельнет — бей прикладом.

— Слушаюсь, ваше благородие.

— На Бонапарта не глазей. В Петербурге на него насмотришься. Твоя забота — вот этот черт.

Смутившись, караульный перевел ствол на Рустама. До того он слишком часто косился на императора, чем мамелюк наверняка собирался воспользоваться.

За щелястыми досками амбара лежал Пахомов. Заглянув к нему напоследок, Фигнер увидел знакомую работу: раненый стрелок дышал часто и неглубоко, придерживая перетянутую руку, двое парней из Отряда готовили пневматику. Ствол покоился на мешках, в баллоне держалось нужное давление, патроны лежали под рукой.

— Увидишь кого из маршалов — решай сам, — бросил Фигнер. — Но главный выстрел побереги.

Пахомов, не отрываясь от щели, едва заметно кивнул:

— Если кто полезет на рожон — его и без меня уберут. Вы за теми смотрите, к кому курьеры липнут. Тщеславных тут много.

Угол рта у Фигнера дрогнул. Даже после потери крови Пахомов соображал за двоих.

С края низины донесся истошный казачий крик.

Фигнер выскочил во двор. Он все же выругался — грязно, многоэтажной конструкцией. По мокрой низине к ним катилась серая масса всадников; впереди мелькали перья и золото мундиров. Разведывать подступы французы не собирались. Они шли прямо к цели.

У ворот майор коротко перекрестился и вскинул руку:

— К забору! Подпустить в упор! По моей команде!

Фигнер остался у крыльца. Пехотой командовал майор, за людьми Саламандры и комнатой с пленником отвечал он. Падет забор — дверь придется держать до последнего патрона.

Справа ударили первые залпы, после которых низину затянуло пороховым дымом. Пришпоренные кони сразу увязли в мочажине. Всадники орали, офицеры вытаскивали передних на сухую полосу, по флангам стрелки били из пневматики. В ружейном грохоте ее работу почти никто не различал, зато люди падали один за другим: трубач выронил горн, адъютант ткнулся лицом в гриву, офицера в синем мундире затоптали в сутолоке.

Майор быстро понял, как использовать стрелков Отряда, и велел пехоте выбивать остальных. Казаки огрызались с флангов, избегая рубки.

Французы продолжали переть.

Они шли за своим богом, и каждая потеря добавляла ярости. Обычный отряд уже откатился бы в ожидании пушек; эти лезли напролом. Приказ гнал их вперед ведь, если упустят императора — рухнет весь знакомый мир.

Вперед вылетел Мюрат.

Короля Неаполя выдавали ослепительный мундир и отчаянная храбрость, которая прекрасно заменяла его солдатам здравый смысл. Он лез в самое пекло и тащил эскадроны за собой.

— Его! — гаркнул майор стрелкам. — По коню бейте!

Три ружья грохнули разом, сбоку хлестко щелкнула пневматика. Конь под Мюратом споткнулся, адъютант рядом свалился замертво. Свита облепила короля, пытаясь оттащить назад, однако вскоре его мундир снова показался в дыму: Мюрат уже сидел на другом скакуне и гнал людей к самому двору.

Теперь били отовсюду: от забора, из-за телеги, от колодца. Мюрата тряхнуло, он качнулся в седле. Один из офицеров бросил повод и ухватил короля за плечи. Яркие перья исчезли среди мундиров; раненого то ли выносили, то ли старались закрыть телами.

Французы взвыли. А к избе начали подходить русские из тылов.

Часть французов бросилась выручать Мюрата, остальные с удвоенной яростью рванули к дому. Майор начал отводить людей ко второй линии. За забор уже цепляться не имело смысла. Пехотинцы пятились, стреляя почти в упор, а у ворот повалили телегу, выигрывая еще минуту.

Фигнер рванул к двери.

У сарая прорвались трое. Первый полез в пролом, второй выстрелил в солдата на крыльце и кинулся к боковой комнате. На ступенях Фигнер перехватил его. Сабля мазнула по плечу, рука онемела, однако удар прикладом снизу вверх швырнул француза затылком в косяк.

Дверь в комнату рванули сразу с двух сторон.

Один караульный отвлекся на шум снаружи, второго сшибло створкой, когда в нее врезался француз. Солдат отлетел, висевший у пояса нож звякнул об пол и скользнул к лавке.

Рустам ждал такого случая. Путы мешали развернуться, скоба в полу оставляла несколько вершков свободы. Мамелюк дернул руку, раздирая кожу на запястье, и дотянулся до ножа упавшего конвоира. Поднявшись на одно колено, он приготовился к прыжку.

Иван уже решил, что защита пала. Французов вокруг словно не существовало: «водитель» направлялся к Наполеону, чтобы оборвать его жизнь.

Фигнер пошел наперерез, однако в дверях снова сцепились люди. Француз просунул руку с пистолетом, русский стрелок перехватил запястье, и оба покатились по косяку. Выстрел опалил Фигнеру ухо.

В комнате Рустам метнулся между Иваном и императором.

Оставив путы натянутыми до предела, Рустам закрыл Наполеона собой и умело вогнал нож Ивану под ребро. Иван пошатнулся, выронил трость, удержался на здоровой ноге и ответил коротким ударом. Нож вошел мамелюку в грудь. Сцепившись, оба осели у стены.

Наполеон подался вперед, насколько позволяли ремни. Ярость исчезла с его лица. Он только что увидел почти свою смерть на расстоянии вытянутой руки.

Фигнер ввалился в комнату; под мышкой мундир быстро намокал от крови.

— Ремни! — прохрипел он ближайшему солдату. — Проверяй узлы!

Второму он махнул на дверь:

— Держать проход!

Снаружи майор уже прижал прорвавшихся французов к колодцу. Во дворе гремели выстрелы и крики, гарь смешивалась с запахом крови.

У стены затих Рустам, до последнего глядевший на императора. Рядом сидел Иван, зажимая ладонью бок.

Фигнер осел у косяка: ноги больше не держали. Карету так и не привели. Первая волна захлебнулась, подарив защитникам несколько минут.

* * *

Бертье.

К гати Бертье пробился как раз тогда, когда навстречу вынесли Мюрата. Короля Неаполя волокли по грязи двое кирасир и офицер, прижимавший окровавленный плащ к его груди. Сбитые набок перья шляпы цепляли жижу. Солдаты пожирали глазами раненого кумира. Еще минута такой заминки похоронила бы атаку.

Бертье вцепился в рукав ближайшего офицера:

— Лошадей с дороги! Пехота не пройдет через это месиво.

— Но маршал Мюрат…

— Врача к нему! Остальные — к забору!

В грохоте канонады четкий голос Бертье отрезвлял. Адъютанты повезли приказы Бертье: правый край низины занять, пехоту направить в пролом, кавалерию убрать с дороги, освобождая путь штурмовым колоннам. Маршал решил взять количеством.

Подлетевший артиллерист вскинул руку:

— Господин маршал, бить по дому?

Бертье развернул к нему коня:

— Там император. Бейте по забору, воротам, углу амбара. Строение не трогать.

Русские могли держать Наполеона в сенях, каморке или за амбаром. Любое ядро грозило убить человека, которого французы пришли спасать. Бертье посылал курьера за курьером: Даву двигаться левее, саперам идти к изгороди,