Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

В половине одиннадцатого начался этот проклятый зуд ожидания. Телевизор больше не занимал, мысли о незнакомце, представившемся Александром, уже не забавляли. Женщина не выдержала и, сорвав телефонную трубку, набрала номер ресторана.

– Аресов уже ушел домой, – ответил охранник.

«Каждый день одно и то же», – закусила губу Надя и набрала номер сотового мужа. К ее удивлению, Сергей отозвался сразу.

– Да уже подхожу к дому! – ответил он. – Через пять минут буду.

И действительно, через пять минут в прихожей раздался звонок. Сегодня Сергей смотрел прямо, а не отводил виновато глаз, как обычно. Видимо, вчерашний ночной скандал возымел успех. Вчера он поклялся, что пьянок и ночных загулов с друзьями больше не будет. «С друзьями, – резануло супругу. – Знаем мы таких друзей, которые душатся женскими духами».

Но сегодня все было по-другому. Супруги мирно поужинали, посмотрели телевизор и легли в постель. Муж сразу отвернулся. В сердце Наденьки снова вползла эта проклятущая змеюка-тоска. В первые годы семейной жизни супруга вздыхала облегченно, когда уставший муж засыпал, не прикасаясь к ней. Такое случалось редко, однако случалось, особенно когда муж работал по две смены. Но, как правило, Сережа был неутомим и хотел жену всегда и везде, где только ее попка находила точку опоры. Поначалу это пугало, но потом она привыкла. Могла ли Надя предположить, что доживет до таких дней, когда муж ее не будет желать как женщину. Могла ли знать, что для женщины нет большей обиды, когда муж поворачивается к ней спиной.

– Устал сегодня? – сочувственно спросила Надя, положив руку на его плечо.

– Да нет, как всегда! Чего мне уставать, – отозвался супруг.

«Смотри-ка, даже соврать не соизволил, настолько я ему, видимо, опротивела», – с досадой подумала супруга, а вслух произнесла:

– Тебя что-то угнетает?

Муж не ответил. А значит, его действительно что-то угнетало.

– Расскажи, не томи душу, – продолжала торпедировать Надя. – Она сегодня дала от ворот? Поэтому ты так рано?

– Да оставь ты ее в покое! – дернулся муж. – Она не сделала тебе ничего плохого. Сама-то лучше, что ли? Строишь из себя паиньку. Ты думаешь, я лопух? Ни о чем не догадываюсь?

Надежда поднялась на локте и сделала попытку стянуть с мужа одеяло.

– Ты о чем? Поясни!

– Все о том же, в честь кого ты назвала своего сына, – с горечью произнес Сережа и зарылся под одеяло с головой.

– Почему только моего? – похолодела Надежда. – А ты разве не принимал участия?

– Не знаю! Знаю только одно, что спиногрыза ты назвала в честь него.

– Как у тебя язык повернулся назвать Алешеньку спиногрызом? – возмутилась Надежда. – Сына я назвала в честь своего дедушки. А Курникова я сто лет не видела.

– Зато я вас видел в ресторане на Тверской!

Надежда вздрогнула. «Боже, откуда он знает? – удивилась она. – А может, блефует?»

– Поясни, я не понимаю!

Сергей рывком скинул с себя одеяло, включил торшер и впился жене в глаза. В его взгляде было отчаянье.

– Хочешь сказать, что вы не ходили с Курниковым в ресторан? Тогда, после нашей женитьбы, перед Новым годом?

– Кто тебе сказал? – изумилась жена.

– Никто мне не сказал! – передразнил Серега. – Я сам видел, вот этим глазами, как вы вышли из машины, а затем вошли в ресторан. Потом я видел в окно, как вы вкушали деликатесы и пили «бордо», как любезничали друг с другом, и как ты по-собачьи заглядывала ему в глаза. А ведь не прошло и полгода со дня нашей свадьбы! Все три часа, которые вы провели в ресторане, я ходил под окнами как бездомный пес и ждал, когда вы закончите свое светское рандеву. Я хотел зайти в ресторан, чтобы только взглянуть тебе в глаза, но меня в грязной джинсовой куртке и стоптанных кроссовках презрительно вытолкали. Потом я видел, как вы вышли на улицу сытые и румяные, сели в машину и поехали? Скажешь, этого не было?

Надежда смотрела в красные глаза мужа и готова была расплакаться. В эту минуту словно пелена спала с ее глаз. В эту минуту ей многое стало ясно. Отпираться было бесполезно. Сознаваться – стыдно. Она нахмурила лоб и сделала вид, что вспоминает. Сейчас от ее ответа зависело все. Она задумчиво закусила губу, и вдруг в ее глазах блеснуло прозрение. Надежда звонко рассмеялась.

– Ах, вот ты о чем! – воскликнула она обрадованно. – Да, вспомнила! Действительно, Лешка один раз затащил меня в ресторан. Мы договорились встретиться, чтобы поговорить о твоем трудоустройстве. Вот почему он меня пригласил в ресторан. Деньги у него, сам знаешь, немереные. Мы посидели, поговорили. Он пообещал, что устроит тебя на серьезную работу. Ты же помнишь, после этого он тебе звонил. Но ты наотрез отказался. Сказал, обойдусь своими силами. Ты что же, приревновал?

– После ресторана ты поехала к нему? – заскрежетал зубами Сергей.

– Нет. Он отвез меня в общежитие, – соврала Надежда и сделала усилие, чтобы не отвести глаза.

– Не ври! – устало выдохнул муж. – Вы вышли из ресторана в половине десятого. А в общагу ты приехала в час ночи.

Так оно и было. Надежда хорошо помнила, как в ту ночь вернулась домой. Она ожидала, что, когда откроет дверь, муж немедленно набросится на нее и по обыкновению изнасилует на месте. Этого ей хотелось меньше всего, потому что она, во-первых, была не совсем трезвой, во-вторых – несколько несвежей. Короче говоря, слегка помятой чужим мужиком. Поэтому были опасения, что супруг унюхает мужской одеколон. Однако еще в коридоре она увидела, что из-под двери не выбивается свет. «Что же, Сережи нет дома? – похолодела она. – Неужели отправился на поиски?»

Надежда отперла дверь, включила настольную лампу и увидела, что муж лежит на кровати вниз лицом. В ту минуту ей показалось, что он спит. На самом деле он не спал. Она хотела разбудить его, но раздумала. «Это даже лучше, что спит, – подумала гулена. – Не нужно будет объяснять, почему пьяная».

Наденька быстро разделась, юркнула в постель и заснула. Когда она по привычке проснулась в шесть, Сережа еще спал. Жена быстро оделась и, не умывшись, понеслась в университет, тем самым избавив себя от неуместных вопросов супруга.

«Так вот когда он сломался как мужчина», – с ужасом дошло до жены, и ее глаза наполнились слезами. Она с плачем бросилась к Сереже на шею.

– Боже мой, боже мой! – запричитала она, покрывая его лицо поцелуями. – И ты семь лет носил это в себе? И ни о чем меня не спрашивал? Так вот почему ты