Вездесущий поиск истины - Priest P大

Но если уж вдаваться в детали, то невидимые заклинания господина Бэймина были не вполне чистыми, ведь он использовал для их создания уникальный ингредиент: свою собственную душу. Это больше походило на ритуалы Призрачного Пути, чем на великое мастерство создания заклинаний. Мало кто решился бы на такое.

В заклинаниях разбирались многие, и люди, умеющие ковать оружие, тоже редкостью не были. Но многие ли из них могли начертать невидимые заклинания на самом клинке?

Чэн Цянь подумал, что это, должно быть, именитый клинок, о котором каждый мечтает без надежды его получить. Но, тщательно осмотрев меч, он так и не смог найти его имя.

И тут Чэн Цянь заметил листок бумаги, выглядывающий из-под чайного подноса. Одна сторона записки была чем-то испачкана. Он взял письмо и поднес его к носу, стараясь определить запах, но только сильнее запутался. Это была кровь.

Окровавленная записка гласила: «Шуанжэнь [28] возвращается к своему законному владельцу. Имей в виду, его никогда нельзя использовать опрометчиво».

Будь то «Шуанжэнь» или «возвращается к законному владельцу», Чэн Цянь не понял ни слова. Он тщательно осмотрел комнату и наконец нашел возле окна еще один кровавый след.

Человек, оставивший меч, должно быть, вышел через задний двор. Лужа все это время играла перед главным входом, а потому не заметила посетителя.

Чэн Цянь поколебался, раздумывая, нужно ли сообщать о случившемся Янь Чжэнмину. Но стоило ему только потянуться к двери, как он снова убирал руку. Человек, оставивший меч, возможно, сделал это не по доброте душевной. Это не казалось юноше хорошей новостью.

Чэн Цянь всегда был из тех, кто предпочитает сообщать хорошие новости и никогда плохие. Поразмыслив немного, он решил не тревожить остальных. Распахнув окно, он выпрыгнул наружу и, соблюдая осторожность, пошел по кровавому следу.

Легко коснувшись пальцами век, Чэн Цянь перенаправил истинную Ци в глаза. В одно мгновение пейзаж перед ним ожил. Прежде незаметные пятна крови тут же стали видны.

Чэн Цянь понятия не имел, кем был этот раненый, но смертельной его рана не казалась. Человек явно был еще жив и прошел практически половину острова Цинлун. Когда Чэн Цянь добрался до берегового рифа, след оборвался.

Чэн Цянь подумал: «Неужели он прыгнул в море?»

Посмотрев вниз, юноша внезапно испытал чувство опасности.

Повлияло ли на это его совершенствование? Или, может быть, виной были частые драки? Чэн Цянь не знал ответа, но доверял своей интуиции. Он выровнял дыхание, быстро скрыл свое присутствие и спрятался в таком месте, откуда смог бы увидеть спину всякого подошедшего.

И, как оказалось, очень вовремя. В следующее мгновение несколько человек в масках спустились с неба и начали осматриваться.

Когда Чэн Цянь увидел их, его зрачки сузились. Причина была проста: эти люди спустились на летающих мечах.

Он понятия не имел, мог ли Янь Чжэнмин летать на своем мече, но сам он все еще не достиг подобного мастерства. Мало того, что противники были сильнее него, их к тому же было больше десяти.

Не имело смысла гадать, что задумали эти люди. По тому, как они двигались в ночи, скрывая лица, становилось ясно, что они не делают ничего достойного уважения.

Прежде чем Чэн Цянь успел все хорошенько обдумать, один из мужчин в маске издал длинный пронзительный свист, и вниз немедленно спикировала удивительная птица. Она оказалась ростом с человека, а ее распростертые крылья были едва ли не больше огромных крыльев Лужи. Казалось, в полете она подпирает ими небосвод.

Чэн Цянь почувствовал, как его прошиб холодный пот. У него все еще был Ли Юнь, знавший множество разных мелочей, так что Чэн Цянь был наслышан о странных вещах. Он знал, что эта птица называлась «птицей живых» и использовалась для поиска людей. Способность летать делала ее гораздо полезнее любой ищейки.

Эти создания отличались особой чувствительностью, так что птица, должно быть, давным-давно заметила Чэн Цяня. Получив приказ, она громко закричала и повернулась в ту сторону, где он прятался.

Каким бы ловким он ни был, сейчас он не смог бы избежать летающих мечей. Оказавшись в безвыходной ситуации, Чэн Цянь поспешно похлопал себя по поясу и нашел несколько маленьких бутылочек. Он быстро принюхался и выплеснул содержимое одной из них на себя. Это были творения Ли Юня. Чэн Цянь не очень понимал, что они на самом деле делают, но смутно помнил, что одно из них могло спрятать человека от чужих глаз.

– Попытаем удачу. – При этих словах Чэн Цянь почувствовал, как все его тело онемело, так что он больше не мог сдвинуться с места.

Горечь поднялась в его груди. Похоже, из-за своего второго шисюна он вот-вот распрощается с жизнью.

Птица и люди в масках направились прямо к временно парализованному Чэн Цяню, но попросту прошли мимо него, словно вовсе его не видели.

Может быть, он действительно применил снадобье, заставляющее тело исчезнуть, но его побочным эффектом оказалось полное обездвиживание?

Когда он наконец смог разглядеть хоть что-то, Чэн Цянь понял, что его тело на самом деле не исчезло, а просто превратилось в камень.

Несмотря на то, что безымянное снадобье Ли Юня для превращения в камень спасло ему жизнь, оно, к сожалению, удерживало Чэн Цяня на месте в течение всей ночи. Люди в масках долго сновали туда-сюда и ушли только на рассвете.

Прежде чем они исчезли, их предводитель остановился и оглядел окрестности. Чэн Цянь заметил ясный взгляд его глаз и почувствовал, что этот человек ему немного знаком. По крайней мере, он должен был видеть эти глаза раньше.

К тому времени, как Чэн Цянь снова смог двигаться, было уже около полудня.

Под напором морского ветра он потащил свое окоченевшее тело обратно к дому и случайно наткнулся на Ли Юня, выходившего из своей комнаты.

Ли Юнь выглядел изможденным: он явно занимался всю ночь, но его настроение, несмотря на это, казалось, было отличным. Лицо юноши скрывала вуаль, а из распахнутой двери позади него вырывались густые клубы дыма, будто в комнате недавно произошел пожар.

Ли Юнь поднял голову и обратился к Луже, сидевшей на гребне стены и игравшей с жуками:

– Сяо шимэй, лови!

Достав пилюлю, он бросил ее девочке.

Зачастую Лужа ненароком проявляла некоторые птичьи качества. Например, ее зрение и слух были намного острее, чем у нормальных детей, что позволяло ей очень хорошо ловить вещи, движущиеся на высокой скорости. Услышав слова шисюна, девочка даже руки не подняла. Неторопливо вытянув шею, она