Лиходеева. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

— Знаете, Анна, — Изольда отвела меня в эркер, заставленный огромными папоротниками. — Глеб так много о вас рассказывал. О вашей усадьбе. О том, что вы ведете... уединенный образ жизни. Напоминает монашество, не правда ли? Вы вдовствуете, я понимаю, но ведь это так рано, так ущербно для вашей красоты! Ваша внешность... она не внешность отшельника. Она кажется мне... опасной для мужчин. Этот офицер Алексей — Она посмотрела мне прямо в глаза, и я на секунду почувствовала кожей ее любопытство.

— Петрович. Мы с ним друзья. На его последнем деле я и познакомилась с ним, будучи сестрой милосердия в первой градской.

— О! Милая, вы милосердны настолько же, насколько и красивы! А еще, вы с офицером настолько идеальная пара! Ты темная, загадочная, закрытая, а он светлый, открытый, свежий, будто— елей Изольда лила качественный, и мне это начинало надоедать.

«Ой-ой», — прошептало Лихо. — «Будто стог с сеном описала. Эта кошка – дура дурой, Анна. Не подпускай её близко, а то прилипнет, как смола».

— Моя жизнь полна забот о имении, графиня, — спокойно ответила я, хотя пульс участился. — В «Дубах» сейчас много хлопот. Ремонт, прислуга... А по поводу моей закрытости — возможно, вы просто не привыкли к людям, которые не умеют льстить.

Изольда рассмеялась — звук был чистым, как хрусталь, но холодным. — Нам определенно нужно подружиться. Нам, женщинам, у которых в жизни есть... маленькие секреты.

В этот момент в зал вернулся Ротмистр с Лукой. Лицо Глеба Ивановича сияло.

— Изольда, душа моя! Нам пора к ужину. Алексей Петрович рассказал мне такую историю о поимке контрабандистов, что у меня аппетит разыгрался не на шутку!

Лука посмотрел на меня поверх головы Ротмистра. Его глаза на мгновение стали абсолютно синими.

— Чистейшая правда, Глеб Иванович. Контрабандисты прятали самое ценное там, где никто не догадался бы искать. Но от правосудия, — он сделал паузу, — и от ума... не спрячешься.

Я поняла, что вечер только начинается. И музыка была лишь прелюдией к скуке.

— Ну что, «племянница», — Лука подошел ко мне, предлагая локоть. — Идем за стол. Лихо утверждает, что фазаны пересушены, но вино здесь — выше всяких похвал. Даже в этом мешке с костями я смогу оценить жизнь, пощупать ее.

Я оперлась на его руку, чувствуя, как узда внутри меня довольно затихает. Мы были самой странной компанией в этом зале: Стражница, Демон в чужом теле и Лихо в кармане. И я почему-то была уверена, что мы – не такая уж и плохая компания. Опыт моей прошлой жизни говорил: если с кем-то началось со скандала, непременно это твой человек. Лихо, конечно, не человек, как и Лука, но поинтереснее и почестнее эти двое многих вместе взятых.

Глава 17

Гостиная Изольды Мейзен утопала в ароматах тяжелых лилий и свечного воска. Музыкальный вечер был в самом разгаре, но рояль служил лишь фоном для главного события.

Когда Глеб Иванович, расправив плечи так, что пуговицы на мундире жалобно звякнули, объявил о помолвке, в комнате на секунду повисла такая тишина, что было слышно, как в соседней зале лакей уронил ложку.

Я смотрела на них, прихлебывая шампанское, и в моей голове крутился только один вопрос: «Зачем?». Изольда сияла. В изумрудном платье, подчеркивающем её неправдоподобно тонкую талию, она выглядела как заморская птица, случайно залетевшая в клетку к старому ворчливому медведю. Она говорила, что приехала с Урала — из края заводов и золотых приисков. Но неужели там, среди суровых промышленников и богатых наследников, не нашлось никого моложе и гибче нашего ротмистра?

Панфилов был хорошим служакой, главным в жандармерии, но он определенно не был «птицей её полета».

— Посмотри, как светятся её глаза, Анна, — прошептал мне на ухо Лука, отменно играющий роль Алексея. Он выглядел сегодня безупречно, и его светские манеры пугали меня больше, чем его истинный облик.

— Или это не блеск любви, а просто отражение её собственных амбиций? — Улыбайся, Алексей Петрович, — процедила я сквозь зубы. — Мы здесь гости, а не следственный комитет.

После многочисленных поздравлений ротмистр отвел «Алексея» в сторону. Я стояла достаточно близко, чтобы услышать обрывки их разговора.

— Ты молодец, Алеша, — Глеб Иванович доверительно положил руку на плечо моего демона. — Служи исправно. Вот выйду на пенсию, женюсь на своей красавице, уедем мы с ней в поместье а место мое тебе прочить буду. Ты парень хваткий, в Петербурге таких ценят.

Я едва не прыснула в бокал. Когда ротмистр отошел, я подошла к Луке и шепнула:

— Надо же, как мы быстро пошли в гору, Алексей Петрович! Гляди, Лука, ты так скоро совсем очеловечишься — вон как лебезишь перед начальством за обещанное кресло. Смотри, под креслом обычно пыльно, не испачкай копыта.

— Клевета и зависть, — Лука лениво поправил перчатку. — Я просто создаю почву для твоего светлого будущего. Если я стану главой жандармерии, представь, сколько душ то есть дел мы сможем закрыть.

«Лебезит, как побитая собака у мясной лавки...» — раздался в моей голове скрипучий голос Лихо. — «Демон в погонах — это как козел в капусте: и съесть хочет, и страшно, что пастух выпорет. Тьфу, срам один!»

Лука дернул подбородком, явно услышав это, но промолчал. Перед самым уходом Изольда поймала меня в холле. Она выглядела странно взволнованной.

— Анна, дорогая, — она вложила в мою руку изящную коробочку. — Это медальон. Старинная работа. Вы — единственная родственница Глеба, которую я узнала. Я так хочу, чтобы наша семья стала крепкой. Чтобы мы были близки.

Я посмотрела в её глаза и... оторопела. В них не было фальши. Она действительно смотрела на меня с какой-то детской надеждой. Ей нужна была опека, семья, якорь в этом холодном городе. Мне стало жаль её. Впервые за долгое время я почувствовала укол совести — ведь я стояла перед ней, будучи абсолютной ложью.

— Спасибо, Изольда. Я... я всегда вам рада, — ответила я, пряча медальон.

В карете Лука был непривычно сосредоточен. Он молчал, глядя в окно на пролетающие мимо доходные дома.

— Тебе не кажется странным ваше сходство? — спросил он вдруг. — Не бывает таких случайных совпадений, Анна. Вы с ней как две капли воды из разных колодцев.

— Ты думаешь,