Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

class="p1">— Полагаю, что да. Он отмечается, что тот часто болел простудами. Что еще? Имел способность к подражанию. Он умел изображать окружающих настолько удачно, что смешил всю компанию. Хорошо рисовал предметы, особенно животных: лошадей и собак. Любил пошутить, но проявлял это в закрытом кругу. Внимателен к деталям и наблюдателен. Любимец матери. В одна тысяча восемьсот девяностом году отправился с наследником цесаревичем в плавание на Восток. В Бомбее у него случился приступ чахотки. Был списан с корабля и возвращен в Россию. С весны девяносто первого — находился на излечении в Аббас-Туман, горной станции, что в Закавказье. Врачи полагали дело безнадежным и расходились лишь в сроках.

— Иными словами, — вставил Карри, — до осени девяносто первого это был приятный и образованный молодой человек, который тихо умирал, никому не мешая.

— Совершенно верно, сэр Филипп.

— Дальше.

— Первое ноября тысяча восемьсот девяносто первого года, — Сандерсон перевернул лист. — Здесь у нас единственный подробный источник — отставленный ныне от двора лейб-медик. Человек словоохотливый, обиженный и оттого вдвойне словоохотливый. По его показаниям, в тот день больной во время прогулки оступился на косогоре, упал и покатился вниз, ударившись при падении головой об муравейник. Далее… — Сандерсон позволил себе паузу. — Далее больной вскочил и побежал с криками, не узнавая никого из окружающих. Прислуга и врачи бросились его ловить. Больной, весьма успешно уклоняясь от них, попробовал убежать, но случайно наступил на садовые грабли и был ими же… гм… остановлен. Ударом в лоб.

— Это входит в официальный отчет? — мрачно уточнил полковник Мэйсон.

— Это входит в рассказ доктора, которому мы заплатили за детали, — сухо ответил Сандерсон. — Официального отчета не существует. Существует бюллетень о «благотворном действии горного воздуха и чудесном исцелении».

— А другие свидетели? — спросил Карри. — При нем ведь были врачи, прислуга, охрана. Не один же этот обиженный эскулап.

— В том-то и дело, сэр Филипп, прочие источники молчат. Мы смогли опросить прислугу в Аббас-Тумани, которая дала сбивчивые, противоречивые показания. Второй врач, Айканов, до сих пор остается при великом князе. Деньги ему предлагались трижды, через разных людей. Не взял. Не возмутился, заметьте, что было бы естественно, а именно не взял и посмеялся. Казаки личного конвоя — те вообще стена. Прислуга подобрана заново. Вся. Старая отослана в глубинку с пенсионом. Даже из Аббас-Тумани. Нам пришлось отдельных людей по удаленным горным поселениям разыскивать.

— Вы понимаете, что это значит? — спросил у окружающих Карри.

— Это значит, — медленно сказал Мэйсон, — что мальчишка где-то за год выстроил вокруг себя то, что не всякий монарх выстраивает за все свое правление. Круг людей, которые либо вовсе не продаются, либо это сделать будет очень непросто.

— Кроме того, многие в его окружении вооружены, — заметил Сандерс. — И сам великий князь, и его личный конвой, не расстаются с оружием. Да и вообще — ведут себя так, словно готовятся к покушению.

— Продолжайте.

— Сутки после инцидента Георгий лежал без сознания. Затем пришел в себя. И с этого момента, джентльмены, начинается то, ради чего мы здесь. Кризис чахотки миновал. Врачи просто не находили ее симптомов. Больной «здоров до неприличия», как отмечал лейб-медик. И начал много стрелять, заниматься гимнастикой и ездить верхом. А чуть погодя и упражняться цирковыми гирями, заведя подспудно местную любовницу. Жизнь из него била ключом во всех смыслах этого слова.

— Так не бывает, — ровно сказал Пауэлл.

— Мы знаем, сэр Ричард. Потому вы и здесь. Позвольте, я сперва закончу опись. — Сандерсон перевернул еще лист. — Изменения, засвидетельствованные разными и независимыми источниками. Первое. Речь. Прежний Георгий говорил, как все молодые люди его круга. Может быть, только живее и артистичней. Обновленный предпочитает общаться холодно и практично. Широко употребляет короткие фразы, порой афористичные. Много непонятных оговорок и речевых артефактов. Часть выражений не удалось возвести ни к одному из известных языков — похоже на солдатские или морские идиомы, но ни один из наших людей таких не слышал. Часть терминов незнакомы или употреблены не привычно. Второе. Навыки. Формально упражнялся полгода, однако, уровень его владения револьвером неестественно высок, почти на уровне циркового фокусника. Отлично стреляет из винтовки. Учителей стрельбы при нем в Аббас-Тумани не отмечено. Он сам учил своих казаков и весьма успешно, хотя и неясно как. Сжег там какое-то немыслимое количество патронов. Сейчас у него свое стрельбище на заднем дворе дворца, которое сводит с ума всю округу — там идет постоянная пальба. В салоне Владимира Александровича он показал фокусы с картами, которые слушаются его как заговоренные. Третье. Познания. И вот тут, джентльмены, я вынужден просить особого внимания.

Сандерсон вынул отдельную стопку листов.

— За неполные два года этот молодой человек подал по адмиралтейству массу инициатив. Они все провалились из-за его личного конфликта с генерал-адмиралом, но контр-адмирал Макаров их оценил высоко.

— Зато морские эксперты в Европе их высмеяли, — заметил сэр Филипп Карри.

— Он добился начала в России введения всеобщей пенсии. Да, по германскому образцу, но он сумел убедить отца буквально на ровном месте. Спровоцировал стрельбы, которые посрамили военное министерство.

— Эксперты в Европе и их уже высмеяли, — снова влез Карри. — Указав на то, что русские генералы слишком увлекаются воровством и совсем уже наплевали на подготовку солдат. И если бы Георгий такие стрельбы провел в Париже или Лондоне, то едва ли смог бы кого-то посрамить.

— И все же. Что еще? Запустил производство улучшенной им модели русского револьвера.

— По сути, переделав его под наш Webley, — пояснил Карри.

— Создал компанию по помолу русского зерна, чтобы вывозить уже муку. Вовлек в нее своего дядю — влиятельного Владимира Александровича. Он же с его подачи начал строительство завода для выпуска малокалиберных учебных патронов. Кроме того, имел десятки активностей самого разного толка — от самодвижущихся экипажей до лекарств. Последнее особенно интересно — сейчас идут испытания нового препарата от чахотки. И вроде бы успешные. Человек поистине неутомимой энергии.

— Охота, — лорд Розбери усмехнулся без всякого веселья. — Расскажите о ней. Для сэра Ричарда и мистера Майерса.

— Великий князь ввел в Петербурге моду: по ночам он с казаками объезжает трущобы, провоцируя нападения грабителей. Нападавших… — Сандерсон сверился с листом, — стреляют или рубят. Мода подхвачена гвардейскими офицерами. Полиция закрывает глаза. Общество в восторге. Раненых,