Пешка бронзового века - ИМП

— Духи леса не любят тех, кто не чтит их законов, — сказала она, переводя взгляд на Грома. — Мы чужие на этой земле. Мы пришли без приглашения, увидели знак и вместо того, чтобы склонить голову, потянулись к нему руками. Может, повернём обратно?

Гром не ответил сразу.

Он посмотрел на гору. Та была близко. Слишком близко, чтобы легко отказаться. Ещё день пути — может быть, меньше, если с рассвета идти быстро и не вязнуть в буреломе. Там, у свежей осыпи, могли лежать небесные камни. Железо, за которое кузнецы дали бы бронзу, ножи, топоры, наконечники, украшения, соль, меха, всё, что обычный род добывал годами обмена, удачи и риска.

Он стоял так долго, взвешивая в голове все за и против. Веда видела, как жадность боролась в нём с осторожностью.

— Нет, — наконец сказал он. — Мы почти дошли. Не дело вертаться, когда осталось протянуть руку и взять своё.

— Главное, не протянуть ноги, — огрызнулась Веда.

Она посмотрела на остальных, но поддержки не нашла. Страх был в каждом лице, и она чувствовала его не хуже, чем запах дыма или горькой травы. Но стоило ей встретиться с кем-нибудь взглядом, как люди отворачивались. Мужчины смотрели на гору. Женщины — в землю. Даже Пряла, утром шептавшая, что лучше бы им вернуться домой, теперь молчала. Небесное железо уже вошло им в головы, дурманило.

— Слепцы, — глухо сказала Веда.

Больше она никого не уговаривала.

Стоянку устроили на берегу, как и прошлой ночью. Река здесь была уже несколько шире, а звук громче. Поляну выбрали между несколькими старыми елями, где земля была ровнее, а кроны прикрывали от ветра. Гром распределил работу быстро: одних послал резать кору для факелов, других — искать подходящие молодые стволы для рогатин, женщин — готовить ужин и приводить в порядок припасы.

Чёрну и Невольку снова отправили за валежником.

На этот раз за ними присматривал Дарин. Он шёл с копьём, делая вид, что спокоен, но Чёрна быстро заметила: его пальцы слишком крепко сжимают древко, взгляд всё время прыгает от дерева к дереву, а плечи напряжены так, будто он ждёт удара. Ей стало не по себе ещё сильнее. Когда боится рабыня — это ничего не значит. Рабыня всегда боится. Но когда начинает нервничать охотник, значит, лес действительно изменился.

Собирая сухие ветки, Чёрна снова ощутила чужое присутствие.

То самое, утреннее. Гнетущее ощущение пристального взгляда вернулось, навалилось с новой силой и стало почти ощутимым, будто кто-то стоял совсем рядом, дышал ей в затылок и ждал, когда она обернётся. Она резко выпрямилась и повернулась.

— Чего вертишься? — прикрикнул Дарин, угрожающе дёрнув древком копья. — Дрова собирай!

Чёрна посмотрела на него и поняла: он тоже чувствует угрозу, только не видит её и потому злится. Ему проще рявкнуть на рабыню, чем признаться самому себе, что в кустах может быть что-то, перед чем копьё не спасёт.

Она снова нагнулась за веткой.

И в этот миг увидела глаза.

Несколько пар тусклых жёлтых огней смотрели на неё из кустов, низко, почти у самой земли. Они не мигали и не прятались. Просто ждали.

Кожа Чёрны покрылась мурашками.

— Волки! — выкрикнула она.

Её крик сорвал покров с дремучей вечерней тишины, и мир вокруг взорвался звуками. Волки больше не прятались. Они растекались по сторонам, отрезали путь к стоянке, обходили людей полукругом, жались к земле, скалились и рычали, выискивая слабость в будущей добыче.

Чёрна бросила охапку дров, но одну толстую ветку удержала. Схватила её обеими руками, как дубину, и попятилась. Руки тряслись, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, а мысли стали рваными, хаотичными.

— Быстро сюда! — крикнул Дарин.

Неволька уже стояла рядом с ним, сжимая в руках сучковатую ветку, у которой в разные стороны торчали острые обломанные ветки. Чёрна шагнула к ним, не сводя глаз с волков.

Они сбились в маленький круг, почти спина к спине.

Стая была не слишком большая — в полторы руки, может, чуть больше. Но против одного охотника и двух рабынь этого хватало с избытком. Самый крупный волк, широкогрудый, с тёмной полосой вдоль хребта и старым шрамом на морде, держался чуть в стороне, за серыми спинами. Он не торопился. Вожак смотрел, как другие пробуют добычу на зуб.

Волки рычали, скалили зубы, прижимались к земле и делали резкие выпады, но пока осторожничали. Дарин выставил копьё вперёд, стараясь казаться больше и сильнее.

— Ха! — выкрикнул он и ткнул копьём в прыгнувшего волка.

Костяное острие скользнуло по черепу, ушло ниже и вонзилось зверю в спину, сбив напор. Волк болезненно заскулил, вывернулся и отскочил, крутясь на месте от боли. Но другой тут же вцепился зубами в древко, мотнул головой, не давая Дарину свободно двигаться.

Третий воспользовался заминкой.

Он прыгнул сбоку и вцепился Дарину в правое предплечье.

Охотник вскрикнул, больше от ярости, чем от боли, и попытался стряхнуть зверя. Неволька ударила волка по загривку своей веткой. Тот взвизгнул, но хватку не разжал. Дарин левой рукой выхватил костяной нож и быстрым движением вогнал его зверю в шею. Волк захрипел, отпрянул, брызгая кровью.

Следующий напавший подловил Невольку на возвратном движении.

Волк ударил низко, вцепился ей в ногу, и Чёрна не успела даже глазом моргнуть, как Неволька нелепо взмахнула руками, рухнула на спину. Два серых тела тут же навалились на неё, зубы сомкнулись на голени, на бедре, на руках, и девушку потащило в сторону.

— А-а-а! — закричала Неволька.

Крик был таким полным боли и ужаса, что у Чёрны на миг заледенела кровь. Неволька пыталась закрыть лицо руками, но волчьи зубы тут же впились в предплечья, терзая плоть, ломая кости, разрывая то, что ещё минуту назад было молодым здоровым телом.

Чёрна хотела бы помочь.

Может быть, даже шагнула бы.

Но прямо перед ней стоял волк. Он смотрел в упор, низко опустив голову, и в его глазах не было ни злобы, ни ненависти, только голод и холодное звериное понимание: перед ним слабая добыча, её можно и нужно взять.

Свиста стрел Чёрна не услышала.

Не услышала и крика подоспевших охотников. Весь мир сузился до серой морды, и понимания, что, если она ошибётся, её тоже загрызут. Она ударила, когда волк прыгнул, попала неудачно, вскользь, но зверь отшатнулся. Потом рядом мелькнула тень, кто-то крикнул, ещё один волк взвизгнул, и вдруг стая, будто по