Пешка бронзового века - ИМП

Только что они были вокруг, рычали, скалились, давили, а через мгновение развернулись и в два прыжка растворились в чаще.

На земле рядом рыдала окровавленная Неволька.

Неподалёку лежали два волка с торчащими из тел стрелами. Ещё один — волк или волчица, Чёрна не поняла — скулил и полз в сторону леса, подволакивая задние лапы. Из спины у него, рядом с хребтом, торчала стрела.

Чёрна смотрела на Невольку и чувствовала, как сердце сжимается от бессилия.

Узнать девушку теперь можно было только по огненно-рыжим волосам, спутанным, грязным, забитым лесным мусором. Руки были разодраны. Из левой вместо кисти белел обломок кости. Ноги представляли собой кровавое месиво. Но Неволька была ещё жива, оставалась в сознании, и оттого её страдание казалось ещё страшнее.

Гром появился будто из ниоткуда.

Он походя выдернул из рук Чёрны ветку и, не сказав ни слова, подошёл к Невольке. Нагнулся, достал кинжал и коротким движением вогнал его ей под челюсть.

Крик оборвался.

Тело девушки резко дёрнулось и обмякло.

Чёрна стояла неподвижно. Она знала, почему он это сделал. Даже понимала. Невольку уже нельзя было спасти. Та только мучилась бы, пока боль, кровь или дух огневицы не забрали её. Но понимание не мешало тошноте подниматься к горлу.

Гром подошёл к Дарину.

— Как ты?

— Терпимо, — ответил тот, сев на землю и прислонившись спиной к сосне.

Его спокойное лицо на мгновение перекосило от боли, но он тут же сжал зубы и сделал вид, что рана не так страшна. Предплечье было разодрано, кровь текла по пальцам, а вокруг укусов кожа уже начала припухать.

— Струг! Вихор! — рявкнул Гром. — Берите его. Аккуратно! Ведите к Веде, пусть рану посмотрит.

Он обернулся к Чёрне, быстро оглядел её с ног до головы, убедился, что укусов нет, и потерял к ней всякий интерес.

— Собери дрова и идём.

После ужина у костра почти не разговаривали.

С волков сняли шкуры. Мясо не тронули. Никто не шутил, что духи сами прислали добычу. Не было смеха, историй, похвальбы Вихора и ехидных замечаний Струга. Мужчины молчали, женщины говорили шёпотом, Веда долго возилась с рукой Дарина, прикладывала травы, промывала рану, шептала слова против огневицы и завязывала повязку из листьев лопуха и ткани.

Чёрна легла ближе к костру, рядом с Сироткой.

Сегодня она не стала уходить под корни или к краю стоянки. Пережитый вечером ужас ещё жил в теле. Ей казалось, стоит отойти от света, и из темноты тут же вынырнут серые спины, сомкнутся зубы и потащат её туда, где Неволька кричала перед смертью. Она лежала на подстилке из травы, смотрела в огонь и вздрагивала от каждого шороха, от каждого треска ветки, от каждого далёкого звериного звука.

Сон всё же пришёл.

Но он был тяжёлым, рваным, полным волчьих глаз.

— Вставай!

Чёрна открыла глаза от увесистого тычка по рёбрам. Над ней стояла Веда с куском тряпицы в руках.

— Сходи намочи.

Тряпица упала Чёрне на грудь.

Чёрна поднялась, огляделась и поняла, что рассвело совсем недавно. Над рекой клубился туман, в первых лучах солнца белёсая дымка казалась почти золотой. Со стороны лежанки Дарина доносились тихие стоны, а рядом с ним, вполголоса переговариваясь, стояли Веда и Гром. Вслушиваться Чёрна не стала. И так было ясно: Дарину стало хуже.

Она дошла до реки, намочила тряпицу в ледяной воде, выжала и вернулась.

Веда сидела возле Дарина. Лицо охотника горело, губы пересохли, дыхание стало тяжёлым. Рука распухла и покраснела, а раны от волчьих зубов почернели по краям, местами сочась кровью и мутным гноем.

— В нём поселился дух огневицы, — сказала Веда, обращаясь к стоящему за её спиной Грому.

Она положила влажную тряпицу Дарину на лоб, сняла старую повязку, достала из мешочка сухую траву, растёрла её между пальцами и присыпала раны. Потом приложила свежий лист лопуха и быстро замотала руку новой тканью.

— Это не наша земля, Гром, — сказала она, поднимаясь. — Здесь мы чужие. Здешние духи нам не помогут, а мои слова до них не доходят. Нам нужно в родные земли. Я не смогу ему помочь здесь.

Она указала на Дарина.

— Я даже не уверена, что огневица не заберёт его раньше, чем мы успеем вернуться.

Гром молчал.

Весь его вид говорил, что он раздражён, но раздражение это было уже не на Веду. Он злился на волков, на всю эту ситуацию в целом. Скрипнув зубами, посмотрел на склон, потом на Дарина, потом резко ударил древком копья о землю.

— Хорошо, — сказал он. — Будь по-твоему. Поедим и повернём назад.

Он развернулся и пошёл к своей лежанке, мимоходом распинывая ещё не проснувшихся родичей.

Чёрна присела на траву, стараясь украсть последние мгновения безделья, пока её снова не послали за водой, дровами или посудой. Глаза сами скользнули к лесу.

И зацепились за шевельнувшуюся тень.

Между стволами, невдалеке от стоянки, стояла фигура.

Человек? Почти.

Его серое грязное тело было разрисовано белыми линиями: рёбра, позвоночник, череп, кости рук, будто сама смерть надела человеческую кожу и забыла спрятать свой настоящий облик. Поверх плеч висела накидка из сплетённых стеблей, травы и листьев. На голове была рогатая маска-череп, из-под которой блестели чёрные зрачки и белки глаз. В руке незнакомец держал не копьё, а костяной серп, загнутый, как коготь хищной птицы.

Он не двигался.

Он просто смотрел.

Чёрна вскрикнула, но голос предательски дрогнул, выдав не крик, а тонкий писк. Она вскочила, тряся рукой указывая на лес, и лишь со второго раза смогла выдавить слова:

— Леший! Лешие!

В чаще, отделяясь от деревьев стали проступать новые силуэты. Они двигались почти бесшумно, быстро, мягко, как звери. Казалось, сам лес был с ними заодно.

— Лешие! — закричала Зоря.

В её голосе был такой ужас, что даже сонные родичи подскочили.

Веда вскочила, высыпая из горсти сухие грибы, и зашипела заклинание, бросая пыль перед собой. Но рогатые не остановились. Они только ускорились.

— Подъём! Враги! — заорал Гром своим басом.

Мужчины вскочили, хватаясь за оружие, но было уже поздно.

Рогатые фигуры налетели стремительно. Одни били ногами, опрокидывая сонных обратно на землю. Другие выбивали из рук копья. Третьи орали во всё горло на каркающем языке, и от этого крика у Чёрны заложило уши. Женщины подняли визг. Веда попыталась бросить в одного из нападавших горсть трав, но тот ударил её по руке, а второй схватил сзади и повалил.

Один из рогатых налетел на Чёрну.

Удар выбил воздух из груди. Она рухнула на землю, лицом в траву, и тяжесть придавила её