Пешка бронзового века - ИМП

Когда разум и самообладание вернулись, всё уже было кончено.

Чёрна сидела на земле со связанными руками. Рядом, тихо подвывая, сидели женщины: Пряла, Зоря, Веда, Сиротка, Малка. У всех были связанные руки, у некоторых разбиты губы, у кого-то кровь текла из носа. Малка смотрела на мать огромными глазами, но даже плакать боялась громко.

Мужчины лежали на земле.

Живыми оставались только Дарин, уже не способный подняться из-за жара и раны, и Гром, сидевший со связанными за спиной руками. На лице Грома наливался огромный синяк, правый глаз заплыл, а взгляд, прежде тяжёлый и уверенный, теперь зиял пустотой. Он проиграл. Его взяли как трофей, и это, кажется, сломало в нём тот стержень, что казался Чёрне несгибаемым.

Рогатые копались в вещах, собирали всё ценное, с жадным любопытством трогали берестяные короба, мешочки Веды, ножи, шкуры, еду. Старший из них подошёл к Грому, схватил его за волосы и прокаркал что-то на своём языке. Чёрна слов не понимала, но по интонации догадалась: насмешка.

Потом старший взял копьё и подошёл к Дарину.

Одним движением он содрал с раненой руки повязку, вызвав у того дикий крик. Посмотрел на распухшую, почерневшую плоть, плюнул Дарину в лицо и коротким ударом вонзил копьё ему в грудь. Тело несколько раз дёрнулось и затихло.

Чёрна не успела даже отвернуться, когда двое шурахов по приказу старшего подошли к телу Струга, перевернули его на спину, и один из них, выхватив костяной нож, начал резать грудь.

Её вырвало.

Не только её.

И тогда Чёрна поняла, с кем их свела судьба. Вспомнила рассказы шамана о лесных людях предгорий, пещерных дикарях, которые поедают сердца побеждённых и не брезгуют мясом пленных. Шурахи. Страшилка для детей, не слушавшихся старших. Пугало из ночных сказок. Но теперь страшилка сидела у их костра, смеялась, резала тела мужчин и смотрели на живых так, будто уже выбирала, кого забрать следующим.

Шурахи не спешили.

Они использовали костёр пленников, жарили мясо убитых охотников нарочито медленно, демонстративно, ломая женщин этим кровавым пиршеством. Они смеялись, перебрасывались сальными шутками на своём каркающем языке, показывали жестами на женщин, на Грома, на разрезанные тела. Чёрна не понимала слов, но интонации, взгляды и движения были достаточно ясны, чтобы внутри всё холодело.

Даже жизнь рабыни у Быстрых Лисиц теперь показалась ей лучшей долей, чем будущее, которое ждало их всех.

Наконец старший шурах поднялся, прокаркал приказ, и воины двинулись к пленникам.

И тогда Гром взревел.

Он рванул связанные руки, и верёвка лопнула. Никто не ожидал от избитого охотника такой силы. Одним ударом он отправил стоявшего рядом молодого шураха в короткий полёт. С головы того слетела рогатая маска, тело раскинуло руки и рухнуло на землю, выпустив трофейное копьё.

Гром оскалился, подбил древко ногой, подхватил оружие и выставил остриё на старшего.

— Ну что, морда костяная! — хрипло рявкнул он. — Иди сюда! Ха!

Он сделал ложный выпад, но старший только рассмеялся.

Рука шураха потянулась к костяной заколке на плече. Он снял с себя сеть с вплетёнными ветками, что-то прокаркал, раскрутил её и метнул в Грома. Мгновение спустя охотник уже лежал на земле, опутанный, как зверь в ловушке. Шурахи с удовольствием намяли ему бока пинками, прежде чем снова стянули руки.

После этого пленников подняли.

Старший шурах велел срубить молодое дерево толщиной с руку. Каменными топорами, взятыми из трофеев, его быстро повалили и обрубили ветки. Получилось бревно длиной в два человеческих роста. Его пропустили между связанными руками Грома так, что он оказался согнут в поясе и упирался в него спиной. К концам бревна жестами подогнали женщин. Сверху навесили поклажу: корзины, тюки, шкуры, собранные припасы.

Так пленники и двинулись.

Подгоняемые затрещинами и тонкими прутьями, они шли вдоль реки, дальше в сторону горы. Чёрна оказалась замыкающей, поэтому ей постоянно прилетало по спине. Иногда за то, что отставала. Иногда просто так, ради смеха. Шурахи старались никого не обделять вниманием, и вскоре спины женщин покрылись красными полосами.

Чёрна, спотыкаясь, отметила: они идут туда же, куда хотел идти Гром. К горе. К месту, где упала звезда.

Значит, шурахи тоже заинтересовались небесным камнем.

К вечеру пленники еле переставляли ноги. Воды им не давали, передышек почти не было. Пот лился ручьём, заливал глаза, в пересохшем горле саднило, спина и всё, что ниже горело от ударов. Сиротка однажды упала без сознания. Шурахи окатили её водой, привели в чувство и хорошенько всыпали, разодрав спину до крови и окончательно превратив остатки её одежды в тряпьё. Им было весело.

Когда пленники резко остановились, все, не ожидая этого, запнулись, спутались ногами и рухнули друг на друга.

Чёрна зажмурилась, ожидая ударов, но вставать не торопилась. Усталость была такой, что она лучше умерла бы, чем сделала ещё один шаг.

Ударов не последовало.

Она не сразу поняла, что изменилось. В голове шумело, дыхание рвалось, тело дрожало. Потом до неё дошло: шурахи встревожены. Они больше не смеялись, не били пленников и даже не смотрели на упавших. Все их взгляды были направлены вперёд.

Чёрна через силу приподнялась.

И застыла.

Среди деревьев, перегородив путь, стояла огромная чёрная фигура хозяина леса.

Она видела его впервые в жизни, но узнала сразу. О нём шептались охотники, ему приносил дары шаман. Вот только ни один рассказ не мог передать того, что видела она сейчас. Это был не просто зверь. Казалось, сама смерть струилась по его шерсти. Маленькие чёрные глаза смотрели прямо в душу, а низкое утробное рычание заставляло поджилки трястись так, что ноги сводило судорогой.

Одним своим появлением зверь заставил шурахов попятиться.

Они перекаркивались вполголоса, боясь разозлить хозяина леса, но и не решаясь броситься врассыпную первыми. Несколько воинов подняли копья. Старший шурах что-то прошипел, но голос его звучал уже не так уверенно.

— Бегите, — едва слышно раздался голос Грома.

Чёрна не сразу поняла, что он говорит.

— Бегите! — взревел охотник с новой силой.

Он вывернулся, перекинул тело через связанные руки так, что они оказались спереди, поднялся, схватил бревно и со всей дури огрел им ближайшего шураха. Удар был страшный. Воина сложило пополам, хруст костей перекрыл даже рычание зверя, а вопль боли окончательно сорвал хрупкое равновесие.

Шурахи дрогнули.

Побежали.

Зверь среагировал на движение мгновенно. В три прыжка он настиг одного из бегущих, и лес огласил жуткий крик человека, уже обречённого на смерть.

Чёрна услышала Грома.

Чёрна послушалась.