Пешка бронзового века - ИМП

class="p1">Она почувствовала, как в измождённое тело вдруг хлынула сила, взявшаяся неизвестно откуда. Она побежала. Быстро, не разбирая дороги, через кусты, через бурелом, проламывая телом заросли. Подальше отсюда. Подальше от хозяина. Подальше от шурахов, костра, мёртвых мужчин, подальше от того ужаса что закрался ей в душу.

Мир кувыркнулся.

Нога поймала корень, тело полетело вперёд, и Чёрна покатилась по траве, влетев в раскидистые кусты. Боль вспыхнула в щиколотке. Она схватилась за ногу, поджала её к себе и, стиснув зубы, заскулила.

Совсем рядом из леса выскочила Малка.

Она тоже бежала, спасаясь от ужаса, бушевавшего за спиной. Лицо её было белым, глаза — безумными. Девочка не смотрела под ноги, не выбирала пути, просто неслась, как загнанный зверёк со связанными руками.

Тень качнулась.

Из-за дерева впереди выскочила рогатая фигура. Шурах сбил Малку с ног, навалился сверху, зажал ей рот, заглушая крик, и приставил к горлу изогнутый костяной кинжал. Он зашипел на своём языке, требуя, чтобы она молчала.

Чёрна и сама не поняла, как в её руках оказалась увесистая ветка.

Боль в ноге, усталость, страх — всё исчезло. Осталось только тело шураха, придавившее Малку, и понимание, что если сейчас ничего не сделать, девочка обречена.

Она подскочила и ударила.

Дубина опустилась на затылок, прямо промеж рогов. Тело шураха обмякло и всей тяжестью придавило Малку. Та захрипела. Чёрна схватила воина за руку, и оттащила его, потом рванула Малку за шиворот вздернув на ноги. Спроси она себя откуда только взялись такие силы и сама бы не ответила, а поди-ка ты.

— Бежим, — почти шёпотом сказала она ей.

Обеих трясло. Обе были напуганы. Обе плохо соображали. Но в головах у обеих ещё звучал голос Грома:

Бегите.

И они побежали.

Солнце садилось, и лес погружался в сумрак, когда они, выбравшись из очередного оврага, растеряли последние силы и наткнулись на выворотень. Старая сосна, падая, зацепилась за соседнюю и застыла, накренившись. Корневище вздыбило землю, образовав под собой провал вроде норы, где могли поместиться две девушки.

Чёрна подтолкнула Малку внутрь и протиснулась следом.

Сил не осталось ни на разговоры, ни на страх. Они вжались друг в друга и лежали, слушая лес. Малка тихо всхлипывала, Чёрну била мелкая дрожь. Где-то далеко кричала птица, шумела вода, трещали ветки, но рядом ничего не двигалось.

Спустя некоторое время Малка затихла.

Её дыхание выровнялось, и Чёрна поняла, что девочка уснула. Сама она ещё какое-то время лежала с открытыми глазами, уставившись в тёмные корни над головой, потом почувствовала, как веки наливаются свинцом.

Впервые за долгое время Чёрна выспалась.

Никто не разбудил её на рассвете ударом, не велел тащить воду, не заставил чистить котёл или собирать дрова. Она открыла глаза сама и упёрлась взглядом в Малку, вжавшуюся в корни. Та смотрела на неё широко распахнутыми глазами и молчала.

— Чего тебе? — спросила Чёрна грубее, чем собиралась.

Малка моргнула, явно сбитая с толку тоном, которого не ожидала от рабыни.

— Я… я писать хочу, — пропищала она.

Чёрна приподнялась и выглянула из укрытия.

Лес вокруг совсем не походил на место, где за каждым кустом ждёт смерть. В кронах щебетали птицы, светило солнце, в траве стрекотали кузнечики, над цветами летали мошки и стрекозы. Воздух пах лесными цветами, сырой землёй и смолой. За кустами не стояли шурахи, у лаза не прятался хозяин леса, волки не ждали, пока девушки выберутся из норы.

Она ухватилась за сухой корень и выползла наружу. Малка последовала за ней почти сразу, торопливо, неловко, всё ещё оглядываясь.

Они стояли среди деревьев.

Сосен вокруг было меньше, чем у реки. Вместо них росли низкие раскидистые деревья с широкими листьями, густые кусты и высокая трава. Вверху, совсем рядом, поднимался горный склон.

Малка недолго думая метнулась в кусты. Чёрна, помедлив, последовала её примеру.

— Что мы теперь будем делать? — спросила Малка позже, когда голод вывел их к ягодной поляне.

Они долго ползали по ней, собирая ягоды прямо руками и отправляя в рот всё, что знали как съедобное. Сок пачкал губы, кислота сводила зубы, но голод немного отступил.

— Ты можешь вернуться, — усмехнулась Чёрна.

Сказала зло, но без настоящей злобы. Сама она понимала: возвращаться некуда. Там шурахи, хозяин леса, волки. Оставаться здесь тоже означало умереть, только медленнее. Не волки, так зверь. Не зверь, так шурахи. Не шурахи, так голод, холод или дурная вода. Лес найдёт множество причин убить одиночек без рода и племени.

Малка тоже это понимала, хотя была намного младше.

Она посмотрела на Чёрну, измазанную грязью, с растрёпанными волосами и окровавленными царапинами, и её губы дрогнули. Из глаз покатились слёзы. Девочка вспомнила мать, родичей, Грома, стоянку, всё, что осталось где-то в чаще.

— Живы ли они? — прошептала она.

Чёрна отвернулась.

Она не питала к родичам Малки ни любви, ни благодарности. Они были её хозяевами, били её, гнали, называли вещью. Даже к самой Малке она не испытывала ничего родственного. Та была свободной девочкой рода Быстрых Лисиц, дочерью Веды, той самой, которая вчера ещё могла приказать рабыне принести воды.

И всё же Чёрна спасла её.

Зачем?

Кто бы знал.

— Пить хочу, — сказала Малка.

Чёрна была с ней согласна. Жажда мучила нестерпимо. Ягодный сок ненадолго обманул горло, но теперь сухость вернулась, забралась в голову и мешала думать. Глаза сами шарили вокруг в поисках влаги. Где-то должна была быть река, но во время бегства они не следили за дорогой. Было понятно только одно: они у горы, а вода текла с горы вниз.

Чёрна заставила себя собраться.

Если река шла с горы, а они были на правом берегу и не переходили её, значит, нужно идти левее, вдоль хребта. Она не была охотником, не знала следов и примет так, как знали мужчины, но рабыня, много лет таскавшая воду, хворост и коренья, тоже училась замечать землю. Где ниже — там сырее. Где трава гуще — там вода ближе.

— Идём, — сказала она. — И старайся не шуметь.

Они взяли по прямой ветке, обточили один конец о камень, сделав что-то похожее на жалкие копья, и пошли.

Идти пришлось недолго.

Сначала они услышали шум падающей воды. Потом воздух стал влажнее, прохладнее, на листьях появилась мелкая дрожащая пыль капель. Девушки ускорились и наконец вышли к реке.

Здесь вода, сбегая с гор, падала с отвесной скалы, разбиваясь внизу в небольшое озерцо. От него река уходила дальше по каменному руслу, пенясь и звеня. Воздух вокруг был полон водяной пыли, приятно освежавшей лицо и руки.

Девушки бросились