Пешка бронзового века - ИМП

и пучил глаза почти так же, как первый. Третий, находившийся недалеко от девушек, снял со спины изогнутую палку, упёр один конец в камень, чуть торчавший из воды, накинул на неё тонкую верёвку и начал натягивать.

Седьмой отметил движение, но первым приблизился тот, что бежал через воду.

Он размахнулся и метнул свою палку — сильно, быстро, вложив в бросок всю силу.

Палка пролетела мимо, ушла в заросли на берегу и там затрещала в ветках. Рогатый, ничуть не смутившись, выхватил с пояса серповидное костяное оружие и прыгнул на Седьмого с широким замахом.

Седьмой повторил связку, только теперь добавил два коротких удара в открытый корпус противника, прежде чем завершить бросок.

Второй рогатый рухнул рядом с первым. Обезоруженный, оглушённый и уже не такой резкий, как в начале схватки.

Третий тем временем достал из кожаного тубуса одну из тонких коротких палок с перьями, наложил его поверх левого кулака, держащего изогнутую палку, направил остриё в сторону Седьмого и натянул верёвку.

Система наконец распознала в этом примитивном орудии угрозу, поняв принцип его работы.

Перед глазами появилась линия атаки от стержня до груди.

Вжух!

Первая тонкая палка просвистела мимо, за ней — вторая, третья. Седьмой уклонялся, уходя с линии атаки точно так же, как уходил на тренировках от учебных импульсных трассировщиков. С указателем системы это было не сложнее стандартного упражнения. Орудия рархов атаковали куда быстрее, меняли траекторию и имели куда более сложные поражающие элементы.

Рогатый стрелок, однако, действовал упорно.

Он посылал в Седьмого один стержень за другим, и в его взгляде было такое сосредоточенное удовольствие, что он проглядел, как за его спиной выросла худая девичья фигура.

Старшая девушка подняла плоский булыжник обеими руками и ударила его по затылку.

Размалёванный хекнул, выронил изогнутую палку и лицом вниз рухнул в воду. Его спина всплыла, а рядом с головой вода быстро окрасилась красным.

Седьмой застыл — пытался понять, что происходит, но не выходило. Рогатый абориген, плавающий в озере лицом вниз, мог сейчас захлебнуться и погибнуть, однако девушек это, кажется, совсем не беспокоило. Более того, старшая стояла с камнем в руках так, будто готова ударить ещё раз. Седьмой понимал, что убийство, даже совершённое в непонятной обстановке, является преступлением и карается законами Империи. Он стал свидетелем. Система фиксировала всё: лица, последовательность действий, уровень угрозы, последствия удара. При первой возможности запись следовало передать в органы правопорядка.

Один из поверженных противников зашевелился — поднялся, пошатнулся и отступил в сторону, глядя на Седьмого яростными глазами. Губы шептали непонятные слова. Нападать он, казалось, больше не решался. Но через несколько мгновений, улучив момент, бросился к лежащему оружию, схватил его и с новым криком попытался ударить Седьмого в живот.

Седьмой снова ушёл с линии атаки, перехватил руку, вывел противника на болевой и завершил движение броском.

Древко упало на камни. За ним рухнул его владелец, на этот раз неудачно подвернув руку. Локоть с хрустом согнулся под неестественным углом, и рёв боли огласил озеро.

Седьмой повернулся к девушкам.

Он увидел, как их глаза расширились. Старшая что-то крикнула, вытянув руку.

Костяной кинжал ткнулся Седьмому в спину.

Комбинезон выдержал. Лезвие не смогло его пробить, хотя удар был чувствительным. Седьмой резко развернулся и с размаху влепил нападавшему ладонью в ухо. Тот нелепо кувыркнулся, потерял равновесие и болезненно всхлипнул, ударившись о камни.

Старшая девушка тем временем схватила лежащее на берегу древко.

Седьмой уже был готов применить к ней ту же связку, что к рогатым, но остановился. Она не нападала на него. Девушка быстро вонзила оружие в горло одному из поверженных, затем в грудь второму. Движения были неловкими, но решительными. На Седьмого она даже не обернулась.

«Странные они, эти аллурианцы», — мелькнула мысль.

Вслух он этого не сказал.

Система продолжала фиксировать правонарушения. По её данным выходило, что девушка, стоявшая рядом с ним, грязная, худая, вся в лохмотьях, только что на его глазах стала серийной убийцей. Её контур оставался жёлтым, но теперь был обведён красной рамкой. Седьмой мог бы попытаться задержать её. Наверное, должен был бы, если бы выполнял функции охраны порядка.

Но он не был представителем правоохранительных органов.

И куда важнее у него сейчас была задача — спасти генерала.

Он снова попытался обратиться за помощью.

Повернувшись к девушкам, Седьмой принял приветственную стойку, как положено по уставу, приложил кулак к груди и начал:

— Позывной Седьмой. Пехотный штурмовой клон сто двадцать первой пехотно-штурмовой армии, девяносто пятый взвод, Третий флот Аллурианской империи. В составе взвода потерпел крушение на планете. Со мной находится пострадавший офицер. Прошу проявить гражданскую ответственность и помочь связаться с администрацией планеты, медицинскими службами, либо военными властями.

Девушки переглянулись — отвечать не спешили. Обе смотрели на него во все глаза и тихо перешёптывались. Седьмой прекрасно слышал их голоса, но не понимал ни слова. Он выполнил всё правильно: представился на общеимперском, обозначил принадлежность, сообщил обстоятельства и запросил помощи.

Вот только результат был не тем, на какой он рассчитывал.

Старшая снова переглянулась с младшей, потом вдруг попыталась повторить его движение. Она вытянулась, неловко расправила плечи и приложила кулак к груди.

Седьмой был окончательно сбит с толку.

Воинское приветствие не должно выполняться гражданскими. Неправильность ситуации ставила его в тупик. Эти девушки не могли быть военнослужащими. Он ещё раз пристально оглядел их. Худые, особенно старшая, измождённые, грязные, в одежде, которая никак не походила на форму. Никаких знаков различия, никакого снаряжения, никакого оружия, в его понимании. И всё же теперь младшая тоже попыталась повторить жест, бормоча что-то на своём языке.

Выходило у них плохо. Слишком коряво. Они явно впервые пробовали армейское приветствие.

Зачем?

Седьмой не понимал, что делать с ними дальше.

Ещё он пришёл к выводу, что помощи от них ждать не стоит. Девушки либо не желали говорить с ним на общеимперском, либо по каким-то причинам скрывали понимание. Вариант, при котором аллурианки не знали общеимперского языка, выглядел слишком нелепым, чтобы принимать его всерьёз.

Оценив ситуацию как бесперспективную, Седьмой развернулся и посмотрел на отметку медицинского бокса.

Золотистая точка светилась высоко над головой, на горе.

С этой стороны подняться к ней напрямую было невозможно. Скалы, мокрые осыпи, крутые уступы и водопад делали маршрут слишком сложным. Система просчитала несколько вариантов, отбросила прямой подъём и построила путь в обход горы, через озеро и дальше к тому участку склона, где подъём был положе. Если идти в сторону пещеры, которую система ранее присмотрела под место временной базы, вероятность добраться