Пешка бронзового века - ИМП

Второй шурах уже бежал к нему с противоположного берега, срезая путь по мелкой воде. Он ревел так, что голос его пробивался даже сквозь шум водопада. Замахнулся. Копьё полетело вперёд, быстро, точно, с тяжёлым свистом.

Чёрна была уверена, что сейчас оно войдёт парню в грудь.

Но копьё ушло мимо.

Парень изогнулся так, будто в нём не было костей. Его силуэт на миг смазался, словно солнце дрогнуло на мокром камне, и древко, вспоров воздух там, где секунду назад было его тело, улетело в кусты. Шурах взревел ещё громче, выхватил костяной серп и бросился вперёд.

Дальше Чёрна не поняла ничего.

Вот шурах прыгнул на него, широко разинув пасть. Вот уже лежал у его ног и выл от боли, скребя пальцами землю.

Парень снова не добил. Не взял оружие, не отступил, не побежал — просто стоял.

Вжух.

Стрела рассекла воздух. Шурах с луком, оставшийся в воде, наконец выстрелил. Чёрна даже не успела крикнуть. Стрела должна была попасть, потому что с такого расстояния промахнуться было невозможно, но парень опять сместился раньше, чем она поняла куда. Будто знал, где пролетит смерть.

Вторая стрела. Третья.

Каждый раз он уходил в сторону ровно настолько, насколько нужно. Не больше. Не меньше. Рогатый стрелок распалялся всё сильнее, лицо его перекосилось от ярости, пальцы дёргали жилу поспешно, уже без прежней уверенности.

И тогда Чёрна поняла, что должна делать.

Не подумала даже, а именно поняла всем телом, как зверь понимает, куда прыгнуть из огня. Она отпустила свой булыжник, нагнулась, нащупала на дне другой камень — плоский, тяжёлый, удобный — и, не делая резких движений, стала заходить шураху за спину.

Тот так и не понял, что его убило.

Камень ударил в рогатый шлем с глухим хрустом. Чёрна почувствовала этот хруст ладонью, плечом, зубами. Защита не спасла. Шурах дёрнулся, выронил лук, ткнулся лицом в воду, и даже если не умер сразу, то, плавая задом кверху, должен был захлебнуться.

Чёрна тяжело дышала, всё ещё сжимая камень. Потом подняла глаза.

Парень смотрел на неё.

В его взгляде было что-то, чего она не ожидала увидеть. Удивление? Осуждение? Непонимание? Он нахмурил чёрные брови и смотрел не так, как смотрели мужчины рода, когда рабыня бралась не за своё дело. И не так, как смотрели шурахи на добычу. Он будто пытался понять, что только что произошло и почему она сделала именно так.

Один из лежавших шурахов зашевелился. Он отполз на карачках, схватил копьё, поднялся, шатаясь, и лицо его превратилось в маску безумной ярости.

Малка вцепилась Чёрне в руку.

— Идём! — выдохнула она и потянула к берегу.

Чёрна не сопротивлялась. Вода липла к ногам, одежда тянула вниз, сердце стучало в горле, но она пошла. К парню. К тому, кто не был шурахом, кто падал с водопада и не разбивался, кто уходил от стрел так, будто стрелы его боялись.

— Это дух, — шептала Малка, не отпуская её. — Он не злой. Слышишь? Не злой.

— Дух? — так же тихо спросила Чёрна.

— Древний дух. Мама говорила, что духи воинов могут одним взмахом копья сразить многих. И стрелы их обходят, и копья об них ломаются, и…

Она не договорила.

Безрогий шурах, тот самый, что поднялся с копьём, красиво перевернулся в воздухе и рухнул на камни с таким криком, что у Чёрны по спине прошёл холод.

— Но чей это дух? Вашего рода? — спросила она, не сводя глаз с парня.

Малка только сильнее сжала её руку.

Они почти добрались до берега, когда второй шурах, воспользовавшись тем, что парень стоял к нему спиной, вскочил. В руке у него блеснул изогнутый костяной кинжал.

— Сзади! — вскрикнули обе.

Чёрна вскинула руку, словно могла остановить нападавшего.

Удар пришёлся в спину парня. Тот вздрогнул, но не упал. Развернулся резко, одним движением, и ударил с разворота. Шурах отлетел, но Чёрна уже не видела, чем всё кончилось.

Она метнулась к лежавшему копью.

В голове не осталось мыслей. Только одно: успеть, пока рогатые добьют его. Успеть, пока снова не схватят её. Успеть, потому что очередной смерти за один день ей уже не хотелось ждать покорно.

Пальцы сомкнулись на древке. Чёрна вскочила, развернулась, и руки сами, почти без её воли, ткнули копьём в первую размалёванную рожу. Наконечник вошёл в горло. Шурах захрипел, схватился за древко, глаза его полезли наружу.

Рядом мелькнула вторая рожа, с намалёванным на лице черепом. Чёрна ударила снова, ниже, в грудь. Попала туда, куда хотела. Шурах засучил ногами, ухватился за копьё обеими руками, но она подалась вперёд всем телом, чувствуя, как наконечник уходит глубже.

Малка отдёрнула её только тогда, когда оба шураха уже не шевелились.

Чёрна отпустила древко. Посмотрела на Малку, потом на парня, стоявшего рядом, и вдруг замерла окончательно.

Теперь, когда смерть отступила хотя бы на несколько шагов, она смогла рассмотреть его лучше. Лицо молодое, чужое, слишком гладкое для воина, но взгляд внимательный. Одежда непонятная, без швов там, где они должны быть, без завязок, без пояса, без привычных складок. А в правом ухе у него торчало что-то маленькое и странное.

Чёрна вздрогнула, когда в этой вещи появились огоньки.

Синий и зелёный. Они будто выглянули, дразня, и снова спрятались.

«Быть того не может».

Таких людей не бывает. Не может быть человека, который падает с горы, не разбивается, не боится стрел, и носит в ухе светляков.

Малка была права: перед ней стоял дух.

Чёрна посмотрела на мёртвых шурахов, и из неё помимо воли вырвался короткий, почти беззвучный смешок. Рогатые так и не поняли, с кем связались. Только почему он не добил их сам? Оставил ей? Им? Проверял, смогут ли?

Она покосилась на Малку.

Нет, эта бы не смогла. Мелкая ещё, хоть и свободная. Смелости в ней хватало, но рука дрогнула бы. Не то что её мать Веда, которая могла вломить палкой любому родичу, если считала себя правой. Веду боялись. А эта стояла рядом, держалась за край Чёрниной мешковины и смотрела на духа с таким видом, будто страх и любопытство дрались в ней насмерть.

Дух распрямил плечи. Вытянулся, словно палку проглотил, приложил сжатый кулак к груди и снова заговорил.

Чёрна слушала, ничего не понимая. Он говорил всё так же певуче, красиво, будто слова у него были не словами, а звуками ручья на камнях. В них слышался порядок, смысл, даже требование, но смысл этот не давался.

— Ты знаешь этого духа? — тихонько ткнула она Малку локтем. — Что он говорит?