Пешка бронзового века - ИМП

Седьмой сделал шаг, потом ещё один.

За спиной девушки продолжали перешёптываться, но он не обернулся. Если они не хотели говорить, принуждать их к контакту он не имел ни приказа, ни оснований. Их поведение оставалось странным, противоречивым и плохо объяснимым, однако главная задача не менялась: генерал Квир Сан всё ещё был жив и нуждался в обслуживании медицинского бокса.

Система подсветила девушек как неопределённые гражданские объекты: потенциально опасные, старшую так вообще подлежало судить за групповое убийство. В общем первый контакт сочтено было признать неудачным.

Старшая что-то сказала резким голосом вслед. Младшая ответила тише, почти испуганно. Седьмой слышал их прекрасно, но слова оставались бессмысленным набором звуков. Он отметил лишь интонации, которые мало о чём ему говорили.

Он двинулся вдоль берега, туда, где камни выходили из воды плоскими ступенями, и больше не пытался привлечь их внимание.

Седьмой не знал, кто они. Не понимал, почему одни аллурианцы пытались схватить других, почему эти люди используют кость и дерево вместо нормального оружия, почему убивают лежачих без попытки задержания и почему две молодые аллурианки, будучи явно гражданскими, повторили воинское приветствие.

Но всё это могло подождать.

Генерал Квир Сан был жив, и ему требовалась помощь — а значит, задача не была провалена, и Седьмой был намерен во что бы то ни стало эту задачу выполнить.

Глава 9. Трофеи духа

Чёрна обернулась резко, почти вслепую, уже занося над головой скользкий от воды булыжник.

В первый миг она была уверена, что это шурах. Один из рогатых всё-таки сумел обойти её сзади, подобрался неслышно, как они и умели, и теперь оставалось только выбрать, как умереть. Быстро — здесь, в холодной воде, с разбитой головой нападавшего у ног, или потом, в их логове, где смерть наверняка придёт не сразу и не будет милосердной.

Она не знала, насколько правдивы были истории, которыми в роду пугали детей. Шурахами стращали у костров, о них шептались женщины, ими заставляли непослушных малышей не отходить от стоянки, но Чёрна больше не могла считать эти рассказы сказками. Рогатые были здесь. Настоящие. Живые. Вон они стояли в воде и на берегу, с размалёванными лицами, с костяными серпами, с чужими поясами на бёдрах и с тем ленивым звериным вниманием, от которого хотелось содрать с себя кожу.

Она слишком живо представила, что будет дальше, если её схватят. Представила руки, верёвки, тёмные пещеры, смех, запах крови и дыма, чужие зубы над своим лицом. И потому пальцы её сжались на камне так крепко, что ногти заболели.

Но за спиной стоял не шурах.

Кто-то был там, да. Совсем близко. Только меньше всего этот кто-то походил на рогатых людоедов из предгорий. Молодой парень, высокий, узкий в плечах, в непонятной одежде землистого цвета, мокрой и блестящей под солнцем. Вода стекала с него ручьями, с волос, с лица, с рукавов, но странная ткань не висела лохмотьями, не липла складками, как обычная одежда, а плотно обтягивала тело, будто была второй кожей.

Чёрна замерла — не от облегчения, скорее от нового, непонятного страха.

В нём было что-то неправильное. Чужое. Не такое, как в людях её народа, не такое, как у Быстрых Лисиц, и уж точно не такое, как у шурахов. Он словно пришёл не из леса, не с горы и не из соседней долины, а из места, которому вообще не полагалось существовать.

«Откуда он взялся?»

Она точно знала: за спиной никого не было. Ещё миг назад она видела пустую воду, камни, брызги, тень от скалы. Потом подняла глаза к водопаду, откуда грохотала белая пена.

«Упал сверху? С горы? Но как остался жив?»

Парень поднялся на ноги. Двигался он странно — быстро, собранно, без суеты, будто не понимал, что вокруг смерть, и будто трое шурахов, загнавших двух беглянок в озеро, не были для него угрозой.

Чёрна снова оглянулась на рогатых.

Те тоже замешкались. Один стоял по пояс в воде перед ней, ещё двое по берегам, отрезая путь. Они хмурились, переглядывались, каркали что-то друг другу на своём поганом языке, но радости узнавания в их лицах не было. Значит, парень не с ними. Это было единственное, что Чёрна поняла наверняка.

«Ну что же. Сегодня у шурахов будет на одну жертву больше».

И тут парень заговорил.

Чёрна с Малкой одновременно обернулись к нему. Он стоял с поднятой рукой, мокрый, прямой, как вбитый в дно шест, и говорил на языке, которого Чёрна никогда не слышала. Голос у него был странный: ровный, мелодичный, почти певучий. В нём чувствовалась просьба, хотя слов она не понимала.

Он смотрел то на девушек, то на шурахов, будто ждал ответа.

Рогатый, стоявший перед Чёрной, вдруг заливисто расхохотался. Смех у него был мерзкий, хриплый, похожий на карканье вороны, подавившейся костью. Он что-то выкрикнул соплеменникам, потом шурах с берега поманил парня рукой.

И тот пошёл.

Чёрна невольно втянула воздух сквозь зубы.

Он пошёл прямо к шураху. Спокойно, почти послушно, словно не видел копья, не видел костяного серпа, не видел ехидной улыбки под рогатым шлемом.

«Глупец. Или он верит, что ему оставят жизнь?»

Зря она понадеялась. Ругнулась про себя так зло, что даже страх на миг отступил. С чего она вообще решила, что может случиться чудо? Всю жизнь после смерти матери она выживала сама. Молчала, терпела, смотрела под ноги, берегла силы, не ждала милости ни от людей, ни от духов. Почему же сейчас, когда шурахи оказались рядом, когда Малка дрожала у неё за плечом, а берег был отрезан, она вдруг поверила, что кто-то придёт и поможет?

Никто не приходил. Никто не защищал рабынь без имени.

Чёрна отвернулась от странного парня, снова следя за ближним шурахом, чтобы тот не сумел подойти вплотную. Она ждала короткого крика, удара, плеска тела в воду. Но вместо этого увидела, как надменная улыбка на лице рогатого медленно сползает, сменяясь сначала непониманием, а потом злым оскалом.

Он больше не смотрел на неё.

Шурах резко схватился за лук, стал натягивать жилу, и Чёрна, не понимая почему, снова обернулась.

На берегу стоял парень, а у его ног лежал шурах.

Рогатый шлем-череп откатился в сторону. Копьё валялось рядом. Сам шурах корчился на камнях, хватал воздух ртом и никак не мог подняться, хотя крови Чёрна не увидела.

Она открыла рот и не сразу вспомнила, как дышать.

«Почему он не подобрал копьё? Почему