Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

class="p1">— Вот знаешь, Марк, гляжу я на тебя, и вот что я тебе скажу, — ямщик глубоко затянулся и выпустил струйку дыма в приоткрытое окно. — Не похож ты на простого работягу, уж не обессудь за прямоту. Руки у тебя не рабочие, говоришь странно, да и взгляд какой-то…

Он стряхнул пепел в открытое окно, и раскаленные угольки улетели куда-то назад вместе с хлещущим встречным ветром. Я оторвал взгляд от книги, отвлекаясь от сложных формул и замысловатых схем.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — пожал я плечами, искоса глядя на моего водителя.

Вот почему они не могут называться просто водилами, как в моем мире? Обязательно надо всякие там «извозы» придумывать, да «ямские службы». Мне, привыкшему к постоянным заимствованиям из иностранных языков и понятным названиям, такие словечки до сих пор кажутся диковинками. Хотя, справедливости ради, нельзя не признать, что они не лишены некой своеобразной красоты и самобытности.

— Не хочешь говорить, ну и ладно, дело твое, — проворчал он и замолчал, сосредоточенно глядя на убегающую под колеса дорогу.

Я же от скуки начал машинально отбивать какой-то ритм большим пальцем по кожаной обложке книги. Сижу так, постукиваю, и сам того не замечая, начинаю придумывать в голове какую-то новую пока еще сырую мелодию, но уже подающую надежды. Хочется чего-то игривого и воздушного, чтобы мелодия переливалась и звенела, как весенний ручей по камням. Рассматривая формулы в книге, я начал неосознанно понимать, что в принципе всю эту магию можно довольно легко разложить по нотной грамоте моего родного мира.

Я прикрыл глаза, представляя в голове классический нотный стан, на которых музыканты испокон веков пишут свои ноты. Только линии заклинаний идут не параллельно друг другу, как на нотоносце, а всегда стремятся к каким-то иным правилам, которые мне пока что были не совсем понятны и никак не хотели укладываться в голове. Но если представить их как контуры и линии, наложенные на музыкальную основу…

— Охренеть! — выдохнул я вслух, осененный внезапной догадкой, чем изрядно напугал ямщика.

Он аж схватился за руль обеими руками, встрепенулся весь, шустро глядя в зеркала заднего вида и по сторонам в поисках внезапной опасности:

— Ты чего орешь-то?! Фух ты, Господи… Напугал до чертиков, чуть в кювет не улетели!

— Слушай! А это, как бы так… Ты Сланцы вообще хорошо знаешь? Мне телеграф надо бы купить первым делом, да книжную лавку какую-нибудь приличную найти, — спросил я, возбужденно захлопнул книгу и положил ее себе на колени, все еще прокручивая в голове свою догадку.

— Ну так что ж, найдем, не проблема. Ты только не ори так больше, хорошо? Сон тебе дурной приснился, что ли, или крышу от духоты напекло?

— Да вроде того… — задумчиво протянул я, снова поглядывая на проплывающие мимо телеграфные столбы и деревья у дороги.

Контуры и линии напоминали ту самую структуру, по которой строятся фотографии или картины, все они состоят из всяких геометрических фигурх. Они хитро накладываются друг на друга, что и создает из себя полноценный магический конструкт, готовый к наполнению силой. И при этом руны располагаются у них вовсе не хаотично, а как ноты на причудливо изогнутом нотоносце в строгом, хоть и непривычном глазу порядке.

— Тебя по голове не били последнее время, а, парень? — ухмыльнулся мужчина, вынул из пачки еще одну сигарету и ловко прикурил ее одной рукой, не сбавляя скорости.

За последние часы пути я уже настолько принюхался, что нос почти не раздражало от этого едкого табачного дыма, плавающего по салону.

— Да, и еще как били, хех, — я усмехнулся в ответ собственным мыслям и, немного помолчав, задумчиво добавил: — Как заедем в Сланцы, вези меня сразу к книжному магазину, а потом к какой-нибудь приличной корчме на ночлег.

— Будет исполнено, барин, — с едва заметной иронией в голосе отозвался ямщик.

— Да не барин я, говорил же уже, обычный я человек.

— Как знать, как знать… Время покажет.

Мы доехали до города уже в относительной тишине, лишь изредка переговариваясь о погоде, ценах на бензин, да о последних городских слухах. Расплатившись с ямщиком после покупки новенького телеграфа в первом же попавшемся салоне связи, мы заехали в книжный, где я провел добрых полчаса, в поисках нужной литературы, а затем нашли довольно приличную корчму с, по его словам, чистыми номерами и сносной кухней. Перед прощанием я предусмотрительно взял номер этого водителя, заодно записал в справочник себе и номер того Александра из больницы и как-нибудь обязательно позвоню и ему, надо будет отблагодарить человека за доброту.

— Вечер добрый, сударь! — со мной поздоровалась милая девушка за стойкой приемной, ослепительно улыбаясь. — Желаете поесть с дороги или сразу остановиться на ночлег?

— Добрый вечер… Да, и то и другое. Номер на неделю сколько будет стоить примерно? И поел бы тоже чего-нибудь горяченького, с утра во рту крошки не было.

— Угум, секундочку… — пропела она, не переставая улыбаться, и наклонилась к экрану компьютера, защелкав клавишами. — Комната будет стоить сорок рублей в сутки. Итого с вас двести восемьдесят рублей ровно за семь ночей.

Я вынул из кармана три сотенные купюры и сразу же проговорил, не дожидаясь вопроса:

— И давайте я сразу внесу оплату за обеды на неделю вперед, чтобы каждый раз не бегать к вам.

— Конечно-конечно, спасибо большое! — пропела милашка и положила передо мной пластиковую карточку-ключ от номера. — Только если желаете завтракать, обедать и ужинать у нас, то… нужно будет еще немного доплатить. Обеды у нас стоят по три рубля за порцию.

— Конечно, без проблем, — я улыбнулся в ответ и добавил нужную сумму.

В этом же небольшом рабочем городке, что раскинлся вокруг старых шахт, я за последующие дни прикупил себе вместительную дорожную сумку и кое-что из новой одежды. Например, вторую пару крепких кроссовок на смену, тяжелые армейские ботинки на случай бездорожья, пару теплых курток разной плотности, и, конечно же, несколько книг по местной нотной грамоте, художественному искусству и даже по основам фотографии.

Музыкальная грамота здесь разительно отличалась от привычной мне по прошлому миру, и это было более чем странно. Я слышал местную музыку через радио в машине ямщика или в разных кафе. Но здесь не было четких правил композиции или какой-то внятной музыкальной структуры, тут всё строилось на импровизации и интуиции. Почему так? Неужели из-за существования магии люди веками развивались только в том направлении, как применять её, и совершенно забросили остальные науки и искусства? Например, в учебниках по музыке учили более интуитивным приемам, нежели структурной композиции. Та же самая