Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

Что-то во мне вдруг взбунтовалось, наверное, остатки гордости или внутреннее убеждение, что нападать на меня этот дед без веской причины не собирается.

— Знаешь, дед, в прошлый раз, когда мне дали нечто подобное, я и попал прямиком в этот мир. — Я выставил вперед ладонь и, хоть и осторожно, но твёрдо отодвинул шершавую руку деда от своего лица. — Хочешь угробить меня своими волшебными грибами, как та стерва?! Так я тебе не дамся!

Дед на мгновение изумился, и без того морщинистое лицо его смешно вытянулось от удивления. А затем он вдруг громко, раскатисто расхохотался на весь лес, сгибаясь и разгибаясь, он хлопал себя по бокам и едва не падал с пня:

— Уй, уморил, охальник! До слез уморил!.. Да кто ж тебя, бедового, морить-то станет почем зря? — хохотал дед, глядя на меня, как на городского дурачка. — Ежли Морена на тебя метку свою черную наложила, так порошочек мой мигом избавит тебя от этой погани. Я ж его сам сделал, из грибочков да мха своёва. Ну, может, подрищешь маленько пару дней, не без того. Но коли тебе судьбинушка тебе хоть сколько-нибудь дорога, так и не противься, а бери!

— Всего-то пару дней продристаю, да? — невесело усмехнулся я, все еще с опаской глядя на мешочек в его руке. — Слушай, так это ты меня сюда привел, на эту поляну? Это ты грибами своими выложил тропинку?

— Ну, раз ум у тебя ищо не высох вконец, почитай, не совсем пропащий ты человек. Бери ужо, не упрямься, ато хуже будет! — Боровик снова протянул мне на вытянутой ладони заветный мешочек, который я после короткого внутреннего колебания все-таки принял из его рук.

Зачерпнув двумя пальцами мелкий серый порошок, больше похожий на растертые в пыль сухие грибы, я поднес его к самому носу, зажмурился и с силой вдохнул, ожидая чего-то ядреного, жгучего или, может быть, даже прояснения ума. Но нет, я просто оглушительно чихнул. Затем чихнул еще раз, да так, что искры из глаз посыпались. А затем чихнул еще раз пятьдесят подряд.

Нос мгновенно покраснел и распух, глаза нещадно слезились, а голова закружилась от этих бесконечных конвульсивных чихов. Пришлось без сил присесть на ближайший пень, но зато дед удовлетворенно улыбнулся в бороду и осторожно забрал у меня мешочек из ослабевшей руки.

— Гляди-кось, не заморочил ты мне голову, не обманул старика. — по-доброму, почти ласково сообщил мне Боровик и убрал в свою необъятную бороду обратно мешочек. — А теперь рассказывай все как на духу, чаво она тебе обещала, што говорила и што просила взамен. И смотри мне, не юли, врать старику бесполезно!

Пару минут спустя, когда я более-менее пришел в себя и перестал чихать, я подробно рассказал ему о своей встрече с Мореной, когда она представилась мне простым именем Марина. Как сказала, что я скоро умру, и оставила в моей руке ледяную снежинку, которую я позже применил как бомбу в кабинете бандитов. Дед одобрительно кивал своей косматой головой, пока внимательно слушал мою историю, временами он задумчиво поглаживал свою бороду и иногда вынимал оттуда какие-то непонятные кусочки еды, закидывал их в рот и с хрустом пережевывал. Наконец, прожевав какой-то сморщенный сушеный фрукт, он крякнул и тяжело поднялся на ноги:

— Ох, лиходейка проклятущая… Но зачем-то же эта окаянная тебя все-таки выбрала из тысяч других? Неспроста это, ох неспроста…

— Раз с допросом закончено, я тут еще немного посижу, если ты не против. — я вынул книгу из наплечной сумки и устроился поудобнее на покрытой мхом траве. — Думается тут куда легче, чем в городе. Вижу, ты не особо возражаешь против гостей.

Я чуть издевательски улыбнулся, намеренно стараясь сделать вид, что полностью проигнорировал всю импульсивность Боровика. Он только проворчал что-то себе под нос про наглую, невоспитанную молодежь и бесшумно утопал куда-то в чащу по своим неведомым лесным делам.

Его присутствия я больше физически не ощущал, однако почему-то был уверен, что он продолжает за мной откуда-то следить.

В голове у меня вопросов нисколько не убавилось, наоборот — их количество еще умножилось после этого разговора. Пообедав взятыми с собой бутербродами и запив их водой из фляги, я вынул из сумки тетрадь и ручку, куда начал спешно заносить новые записи о полученных знаниях и догадках. Когда ещё я найду эту поляну? Вполне может быть, что здесь я только один раз. Уверен, дед меня сюда просто пустил. И он сказал, будто во мне магии полно. Может, ради этого Морена меня и выбрала. В нашем-то мире магии нет, как и сказочных существ, но память о них осталась. А тут всё это есть, и это наводит на определенные вопросы.

Глава 9

За прошедшие несколько дней, что я провёо в лесу на поляне Боровика и в своем номере за учебниками, я научился очень многому, учитывая все те новые знания, что обрушились на меня лавиной. Наконец-то, спустя столько мучительных недель попыток и внутренних поисков, я смог заглянуть в свой собственный в таинственную сердцевину магической силы, о которой так много говорилось в учебнике капитана! И он, как я и предполагал, и правда оказался разделен на два полюса — на положительный и отрицательный.

И если я правильно могу интерпретировать это открытие и сложить его с уже известной мне нотной грамотой из моего мира, то в итоге выйдут мажорные и минорные конструкции, то есть радостные и печальные, созидающие и разрушающие. Иногда они смещаются по знакам альтерации диез и бемоль, но это уже для более сложных, комплексных заклинаний, и именно таких сложных конструкций больше всего в запутанных геометрических фигурах из книги капитана гвардии.

Я сидел в некотором отдалении от полянки Боровика, чтобы ненароком не повредить его драгоценные грибы, и с замиранием сердца разглядывал на собственной ладони несколько тонких линий, напитанных моей собственной силой. Они мерцали и переливались, как паутинка в лучах утреннего солнца. Сила, распространяющаяся вокруг меня, накрыла добрые тридцать метров леса.

И как её теперь спрятать или хотя бы приглушить, я пока что не понимал, сколько ни пытался. Воздух вокруг меня то и дело потрескивал от холода, мелких разрядов статического электричества, струился волнами от невидимого жара, и каким-то совершенно непостижимым образом трава под ногами становилась будто бы зеленее и моложе словно сама жизнь пробуждалась от моего присутствия. Два полюса, что я обнаружил внутри себя, явно влияли на два фундаментальных