Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

Сходство и впрямь было поразительным, точно иллюстрация из книги с русскими народными сказками, которые мне в детстве читала бабушка.

— Тако-ж и похож, стало быть? — он с хитрым прищуром посмотрел на меня веселыми, не по-стариковски яркими глазами, в уголках которых будто навечно застыли лучики добрых морщинок, что накопились за многие столетия. — А ежли я и есть тот самый Боровик, а? А ты тут без спросу травушку мою топчешь, да грибочки мои волшебные своровать вознамерился.

— Боровик? Самый настоящий? Как в сказках? — не удержался я от глупого и по-детски наивного вопроса, на который дедушка лишь широко улыбнулся и развел руками, мол, а ты как думал?

Стараясь не упустить ни одной детали, я рассматривал его необычный кафтан из бересты и древесной коры, а ноги его были босые и больше походили на узловатые корни старого дуба, и словно вросшие в землю.

— Кхм, я… Марк я. Марком звать меня, — начал я повторять как заведенный, все еще до конца не понимая, чего мне ожидать от этого древнего лесного деда и насколько он вообще опасен. — Тут просто сила магическая лучше чувствуется, вот я и пришел. А ты… это твое место, получается?

Старичок лукаво улыбнулся в бороду и каким-то совершенно неуловимым образом мгновенно переместился прямо ко мне, хотя только что сидел на пне метрах в пяти. Причем он просто сделал один маленький шажок, и вот уже меня обдало терпким запахом влажного мха, прелых листьев и спелой лесной земляники, перемешанных в один неповторимый аромат.

— Ну дак знамо дело, мое! Тут я грибочки свои волшебные выращиваю, да не простые они, а особенные, — он все так же безмятежно улыбался и смотрел на меня снизу вверх, чуть приподнимаясь на носках, и казалось, что глаза его видят куда больше, чем доступно обычному человеческому зрению. — Волшебные они, ага. Волшбой они землицу-матушку питают, да травушку мою заодно. Тебе ль не знать, что это такое-то, коли ты сам вон какой — магией пышешь, аж дух захватывает.

— Да я как бы… не совсем я знаю, если честно, — признался я. — А как тебя зовут-то?

Мой голос слегка подрагивал от переизбытка эмоций и плохо скрываемого страха, потому что как бы я ни старался привыкнуть к постоянному присутствию магии в этом мире, я прекрасно понимал: если передо мной стоит древнее лесное существо и я ему вдруг не понравлюсь, уйти от него у меня просто не будет ни единого шанса, даже будь я хоть трижды опытным и обученным магом, а не жалким самоучкой.

— Ишь ты, каков! Не знает он! И чему только нынче молодежь учат… Погоди-ка! — он внезапно засуетился, подергал мою одежду своими цепкими пальцами, бесцеремонно оттянул рукава куртки и заглянул мне прямо в глаза, оттягивая веки вниз.

Я инстинктивно хотел было оттолкнуть его крепкие и чудовищно сильные руки, но не успел даже дернуться, как он вдруг оказался позади меня и с негромким треском вырвал из моей головы пару волосинок.

— Ну-кося дай-ка, поглядим! Нечистым духом чужим от тебя разит. Другой ты, что ли? Не здешний? — дед в мгновение ока снова очутился на краю полянки, удобно устроившись на замшелом пне.

Он посмотрел на небо, поднес к глазам зажатые в корявых пальцах мои волосы, внимательно их осмотрел, понюхал, попробовал воздух вокруг них на вкус, смешно почавкал губами и с задумчивым видом бросил волоски на землю.

— Да я как бы и сам могу тебе рассказать, нечего волосы драть, — я медленно поднял руки ладонями вперед, показывая свои мирные намерения и отсутствие оружия. — Я был в своем мире, очень похожем на этот. Только нет у нас ничего сказочного в лесах да болотах, вот таких как ты, например. И аристократию извели еще сотню лет назад, а сюда меня послала…

— Мара тебя послала! Проклятущая лиходейка, чтоб ей пусто было! — от прежней добродушной улыбки дедушки не осталось и следа, а руки его в один миг покрылись грубой шипастой корой, сделавшись похожими на сучья терновника. — Беда пришла неминучая! Беда-а-а-а… Ты пошто не сказал-то сразу, а? Окаянный ты человек! Ой, горе горькое, ой беда…

Дедушка в сильном волнении схватил свою косматую бороду обеими руками и начал в ней что-то судорожно искать, перебирая спутанные пряди.

— Погоди, не-не, стой! Я тут сам по себе, слышишь? — я сделал несколько быстрых шагов к деду, но он резво отшатнулся от меня, как от прокаженного. — Она просто сказала, что я умру! И выбор дала, как уйти. Точнее, на своих условиях, или нет! Успокойся, никого я тут не собираюсь убивать там, или что ты там себе напридумывал в своей голове?

— Дак теперича-то чаво? Приперся ты сюда, а ежли ищо кто следом за тобой пожалует? А? — в глубине глаз дедушки застыла настоящая, неподдельная скорбь и какой-то древний страх, которому наверняка были многие сотни лет. — Обманула тебя эта проклятая Морена, как пить дать обманула! Сам небось подписал чаво-сь, а? Или сам кого убил по ее наводке?

— Я… ну… — я замялся, пытаясь вспомнить детали.

— Чаво мямлишь? Нет, что ли?

— Я… мне бы и без того смерть грозила… просто я бандитам крупно задолжал, вот и…

— Ах вот оно что! А их она заранее и науськала, чтоб ты согласие свое дал и без принуждения все вышло! Уй, лиходейка хитрющая… — он наконец нашел в своей необъятной бороде какой-то крошечный мешочек, сплетенный из старых пожухлых листьев, ловко вынул его и начал споро развязывать, ворча что-то себе под нос.

— Ничего я не подписывал! Хотя… мля… — выругался я сквозь зубы, внезапно вспоминая ту ледяную снежинку, раздавленную в пальцах в кабинете Бориса, что вызвала буран внутри комнаты и убила всех находившихся там, а заодно и меня самого.

— А ну-кось не бранись в моем лесу! — строго погрозил дедушка корявым пальцем, наконец справившись с хитрым узлом на мешочке. — На-ко вот, возьми. Вдохни поглубже, и ежли сейчас отказ дашь, силком в глотку суну, и не посмотрю, что ты гость!

— Что это за дрянь? Зачем мне это вдыхать? — брать в руки незнакомое вещество от неизвестного существа мне совершенно не хотелось, и я сделал инстинктивный шаг назад с прижатыми к груди руками.

— Да не боись ты, ветрогон бестолковый! — ворчливо, но уже без прежней злобы крикнул он и сам шагнул ко мне навстречу, сокращая расстояние. — Не будят с тобой ничаво-сь худого, наверное! — мешочек