Император Пограничья 31 - Евгений И. Астахов

— Вот и весь список, — закончил Коршунов. — Вороньё слетелось со всей округи, а вот пировать ему не придётся, верно я говорю?..

— Ага, подавятся нами, Родион. Никого не забыл?

— Бессмертных, Ваше Высочество. Впрочем, они, говорят, ещё торгуются, так что могут успеть только к шапочному разбору.

Бессмертными называли остатки персидской гвардии после того, как Персия раскололась на отдельные сатрапии. Подразделение сохранило имя, выучку и цену, а нанимателя с тех пор меняет каждый сезон.

Даже если добавить персов, картина складывалась ясной, и меня это, как ни странно, успокоило. Когда знаешь всё, что идёт на тебя, остаётся только планировать контрмеры; хуже, когда в углу карты остаётся пустое место.

Слушая его, я припомнил разговор двухдневной давности, показавшийся мне тогда странным.

Звонил хан Джеванширов лично и без предупреждения, чего за всё время наших дел не случалось ни разу. Речь его уложилась в полторы минуты и не содержала ни одного лишнего слова: через бакинский портал в последние дни прошли несколько крупных групп хорошо вооружённых людей, все с грузом и с тяжёлым снаряжением, и все до единого сели на суда до Астрахани.

Кто это был, хан не назвал.

Дружеского в этом звонке не было ничего, и обманываться я не стал. Хан рассудил просто, и я разгадал ход его мысли в первые минуты. Люди прошли через его ворота несколькими днями раньше, а позвонил он только теперь, когда моя собственная разведка или уже получила доклад о случившемся, или вот-вот получила бы. Выходило, что сообщил он мне то, что я и без него узнал бы со дня на день, и услуга эта не стоила ему ровно ничего. Зато в моих глазах Ибрагим Фаридович числился теперь тем, кто предупредил, и если однажды придётся отвечать за чужие полки, прошедшие его порталом, оправдаться ему будет много легче. Расчёт был торговый, а не союзнический, и от торговца я такое принимал без удивления.

Рапорты Тайного приказа точь-в-точь совпали со сказанным ханом и добавили то, чего Джеванширов не называл. Обе ратные компании были отозваны с Африки и переброшены порталом, потому что своим ходом они шли бы до Каспия два месяца.

Это целиком меняло картину. До сих пор участие герцогов измерялось слухами и тайным финансированием моих врагов, то есть не измерялось никак. Теперь оно измерялось числом людей, сошедших на астраханский причал.

— Про Железных псов у меня есть отдельная папка и потолще, — предупредил Коршунов. — И сразу оговорюсь, откуда сведения, чтобы вы меня после не спрашивали.

Добывать их, по его словам, почти не пришлось. Компания живёт заказами, заказчику нужна витрина, и потому материалы о своих победах она публикует в Эфирнете сама: годовые отчёты, снимки, названия взятых объектов, имена довольных заказчиков-концессионеров. Разведке остаётся сверить хвастовство с фактами. Факты хвастовство подтвердили.

— Не армия, — сказал начальник разведки. — Предприятие. И устроено как батальон.

Всего тысяча двести человек: семь рот по полтораста бойцов и полтораста человек обслуги, включая медиков, инженеров, транспортников, ремонтников и снабженцев. Роты умеют работать порознь и подолгу обходятся без связи с начальством, зато без собственного снабжения компания не воюет никогда и ни при каких обстоятельствах.

— Теперь маги, и тут стоит обратить внимание.

Магический корпус насчитывал около сорока человек. Основу его составляли Мастера, кроме них служили двенадцать Магистров, а во главе стоял Архимагистр.

Для сравнения у князя Хованского на пять тысяч солдат приходилось одиннадцать магов, из них трое Магистров, и войско это в Содружестве считалось серьёзным. У Железных псов одних Магистров больше, чем у покойного царицынского князя было магов вообще.

Специализации при этом оказались прикладными, а не дуэльными: пироманты работают по площадям, геоманты кладут дороги, ставят укрепления, аэроманты осуществляют разведку и атакуют с недосягаемой высоты, целители сидят в каждой роте, а артефакторы работают с экипировкой и снаряжением. Ратная компания заточена не под полномасштабные сражения стенка на стенку, а под то, чтобы захватить землю и на ней закрепиться.

— И про Африку, Ваше Высочество. Отмахнуться от неё соблазн большой, а отмахиваться нельзя.

Рассказ про африканские пустоши занял у него минут десять, и слушать это на ночь глядя детям бы не стоило.

На всём континенте лишь несколько городов способны переждать Гон за стеной и под куполом, а Бастион и вовсе один: Александрия. Прочие встречают волну с тем, что нашлось под рукой, и потому смертность зашкаливает. Край, устроенный так, куёт людей себе под стать: мягкие не доживают до второго Гона. Остаются лишь те, кто считает любую жизнь расходным материалом, в том числе собственную.

Я знал, о чём речь. Тысячу лет назад ровно так жили на моей родине в лесах, которые теперь зовутся Шведским Лесным Доменом, и мою семью когда-то выковал такой же край.

Отсюда следовало и всё остальное в докладе. Часть тамошних общин пошла кланяться Бездушным, как кланялись им в древности и у нас, до Бастионов и до всякого порядка, и это поклонение принесло с собой людоедство и прочую мерзость. Часть взялась за магию, которую в Содружестве держат под запретом: кровавые обряды, вытягивание души из живого пленника ради силы заклинания. Твари и растения, убивающие человека за сутки от одного прикосновения, — тоже влияние Бездушных, только проявленное там иначе, чем у нас.

Наёмники гибнут в этих местах десятками за один штурм, и это считается нормальной ценой. Оттуда возвращаются другими людьми, и в Содружестве это знают отлично: через такое прошли Велеславский и Крамской. Последнего я убил сам и до сих пор помню, чего мне это стоило.

Всё это важно было знать потому, что объясняло, кто именно пришёл за нашими головами. Перед Угрюмом вскоре встанут люди, для которых такая война была делом всей жизни, а не редким выходом из гарнизона. Коршунов не стал смягчать это в докладе ни на слово и правильно сделал.

Персоналий он назвал три.

Первым значился владелец и глава компании, барон Освальд фон Редерн, гидромант ранга Архимагистра. В Астрахань он отправлялся лично.

Вместе с Абулхаир-ханом Архимагистров против меня в этой войне набиралось двое. Во всех прежних войнах против меня выходил лишь один Архимагистр: Гранд-Командор Конрад фон Штауфен, которого я убил своими руками.

Происхождение начальник разведки выделил особо, и я понял почему. Фон Редерны — древний род, чьё дворянство прослеживается с четырнадцатого века, а старший брат Освальда, Эренрайх фон Редерн, маркграф Бранденбургский, что даёт братьям