Император Пограничья 31 - Евгений И. Астахов

Глава 7

С высокого правого берега хорошо просматривалась река, и барон Освальд фон Редерн вёл бинокль вдоль фарватера медленно, задерживая его на каждом судне.

Стеснённый узким руслом, караван растянулся почти на семь километров и шёл в две нитки. Головные суда сидели глубоко, вода стояла у них почти вровень с грузовой чертой. Следом тянулись баржи с техникой, и брезент лежал на грузе плотно, обрисовывая острые углы и скаты.

Барон насчитал шестьдесят три вымпела и сверил число судов с утренним рапортом: разведка герцогов сообщала о шестидесяти с небольшим судах и примерно восьми тысячах человек с техникой и грузами снабжения. Самому оценивать численность войска по судам ему не требовалось, потому что за него это сделали чужие агенты на пристанях выше по течению.

Место высадки назначил не Платонов, а сама река. На сорок километров вверх и вниз по течению не было другого участка без плавней, где глубина у берега позволяла бы подвести суда бортом и выгрузить тяжёлую технику без недельного строительства причалов. Поэтому Платонову предстояло высадить армию именно здесь. Место легко предугадывалось, но вины князя в этом не было: река просто не оставляла ему выбора.

— Роты заняли позиции на скате, — оберст Бертольд Кирхнер бинокля от глаз не отнял.

Полевой командир батальона стоял слева, широко расставив ноги на осыпающейся глине, и в голосе его не было ни удовлетворения, ни азарта. Азарт давно остался в прошлом, где ему и место.

Жара держалась с рассвета, камыш у кромки воды не шевелился, и тёплая мутная вода лежала всюду, куда доставал взгляд. Освальда фон Редерна это устраивало полностью.

— Полчаса, — барон опустил бинокль и вытер ладонь о полу камуфляжной куртки. — Раньше не начнём.

В ожидании барон молча проверял свой план от начала до конца, как всегда перед боем.

Первый удар он нанесёт по судам, когда караван приблизится. Топить всю армию незачем: человек, которого вышибло с палубы, лезет на берег, а не обратно на судно. Уцелевшие попытаются вскарабкаться на берег под огнём Железных псов, поставленных выше. На узкой полосе между водой и первым подъёмом соберётся масса людей, выбравшихся с судов вразнобой и потерявших связь со своими командирами. Чтобы собрать их и восстановить строй, понадобится минут двадцать, но столько времени у них не будет: едва они окажутся на берегу, во фланг ударят подоспевшие степняки. Под огнём с двух сторон люди не построятся вовсе. Затем резерв вступит в бой и загонит уцелевших с полосы высадки обратно в воду, где их и расстреляют.

В двадцати шагах позади, у самого края обрыва, стоял человек в штатском и высоких сапогах, без единого знака различия. Он не подходил к барону с утра, ни о чём не спрашивал и ни разу не поднял бинокля.

Лично Редерн знаком с ним не был, зато слышал достаточно. Барон Реми де Монтескьё, эфиромант из отряда Арбитров, гасил чужую магию лучше всех, кого можно было нанять по эту сторону океана. Появление такого человека на позиции Псов означало, что наниматели потратили на предстоящий бой больше, чем сообщили даже своему ставленнику в Астрахани.

Задача француза укладывалась в одну строку: погасить магию Платонова в решающую минуту и лишить князя силы, а армию его защиты. В докладе, уходящем в Берлин и Париж, имени этого человека не будет, и Редерн понимал это отчётливо. Зато его собственное имя будет стоять там на каждой странице.

Он обернулся к степной кромке, хотя смотреть там пока было не на что.

За обратным скатом в балке ждал команды резерв. Ближайшим отрядам до места высадки было пять минут хода, дальним пятнадцать. Янычар было четыре коша, около полутора тысяч человек в общей сложности. Два коша из четырёх, «Кровавый Полумесяц» и «Длань Султана», однажды уже сходились с Платоновым и легли там на позициях почти целиком. Ни места, ни года барон не помнил, но знал, зачем они здесь: платить по старому счёту и возвращать себе имя. «Белые Колпаки» из Эдирне являлись старейшим кошем и самым дорогим. Платили им, по существу, за это самое имя. «Верные Львы Пророка» умели оборонять крепости и наняты были для защиты Астрахани, а здесь оказались потому, что уже поступили в распоряжение нанимателей. Рядом с янычарами стояли лагерем дели, хавасы и вольные ватаги помельче, набранные с миру по нитке. Персидские Бессмертные подошли третьего дня и в первый же вечер вусмерть поругались с дели из-за колодца, что вылилось в двух убитых и трёх раненых, причём всех со стороны дели. «Безумцы войны» отлично умели резать мирное население и запугивать иррегулярные части, но против действительно тренированных отрядов мало что могли противопоставить, несмотря на весь свой впечатляющий внешний вид. Бессмертных не напугали ни накидки из шкур хищников, ни шлемы из черепов, украшенные перьями, ни дикие вопли.

Так что теперь оба отряда стояли по разные стороны балки и друг друга терпеть не могли. Лошадей у резерва не было, а пехоту дальше держать не имело смысла: пешком она пришла бы к шапочному разбору.

Поставил их туда он сам, убедив с огромным трудом — проблема отсутствия центрального командования, и он же лучше всех знал, чем это плохо.

Эти отряды были наняты по десятку разных договоров. Одними только янычарами командовали четыре аги, каждый со своим контрактом, и ни один ага не был обязан слушать другого. Дели заключали договоры с людьми Вадбольского, хавасы с людьми герцогов, вольные отряды с какими-то посредниками. Общего командира у них не было вовсе. Наниматели сидели в Астрахани и на поле боя не приехали. Барон командовал своим батальоном и никем больше. Никто не мог заставить весь резерв выступить по одному приказу. Отряды вступят в бой лишь после согласия их командиров, на получение которого уйдёт от четверти часа до часа. Так воевать невозможно, но выбора не оставалось.

Хуже всего дела обстояли со «Стрижами». Французская компания наёмников, надёргавшая бойцов со всего света, действовала по собственному договору где-то в окрестностях Астрахани. Барон не знал, где именно, и это его раздражало безмерно.

Он снова поднял бинокль и осмотрел караван, проверяя, не изменилось ли что-нибудь за три дня наблюдений.

Защитный контур над судами виднелся единый. Он накрывал оба ряда судов целиком, и держал его человек, стоявший на баке головного буксира.

Так поступают, когда полностью уверены в собственных силах. Говорили, что Платонов не проигрывал