Император Пограничья 31 - Евгений И. Астахов

Гидромантия объясняла и африканский успех, и цену услуг компании. В сухих землях вода дороже золота, и человек, распоряжающийся ею на десятки километров вокруг, решает исход кампании до первого выстрела.

Я прекрасно представлял себе возможности такого противника. В ранге Архимагистра барон меняет свойства всей воды в округе разом, и держится это часами. Вода под его властью встаёт твёрдой, как камень, густеет до смолы или перестаёт держать суда, и тогда они проваливаются, словно в пустоту: его лодкам дорога есть везде, чужим нигде. Воду он творит из ничего и разом на несколько квадратных километров обрушивает её иглами под давлением, пробивающими доспех. Поперёк русла он ставит воронку, глотающую суда целиком. Сводит парные валы с силой пресса и одновременно создаёт сотни таких тисков, а для пехоты среди проток и камышей хуже этого нет ничего.

Африканские успехи Освальда бумаги Родиона описывали глуше. Дважды он брал осаждённую территорию, не подходя к её стенам: уводил подземные воды вглубь, и колодцы на сорок километров пересыхали за неделю. Ещё трижды дрался в поле всерьёз, и все три раза противник переставал существовать как войско в тот же день.

Отдельно Коршунов отметил, что герцог не может приказывать фон Редерну. Компания не входит в берлинскую армию, а барон не принадлежит к числу подданных, обязанных служить; он брат маркграфа и хозяин собственного дела. Значит, его купили…

Вторым шёл полевой командир, оберст Бертольд Кирхнер. Ему за пятьдесят, прежде он служил в армии и не выказывает ни тени фанатизма. Считает потери, сроки и деньги, попусту не геройствует и на убой бойцов почём зря не ведёт.

— Управленец, стало быть, — сказал я.

— Хуже, Ваше Высочество. Хороший управленец.

С фанатиком было бы проще.

Третьим значился квартирмейстер Йозеф Кемпф, начальник снабжения, фигура неприметная и самая важная. Вся кампания держалась на устроенном им подвозе ресурсов.

— А теперь слабости, — сказал Родион Трофимович, и в магофоне зашелестела перевёрнутая страница. — Ради этого я вас и мучил.

Их он назвал шесть, одну за другой, и ни одна не сводилась к тому, что противник плох.

Род войны у них другой. Они мастера жестокой малой войны и удержания захваченного, и в этом им нет равных. Генерального сражения против регулярной армии, с тяжёлой артиллерией, единым командованием и массой магов, работающих по общему плану, у них не было ни разу. Умение есть, опыта нет.

Драться без перевеса они отвыкли. Африка растит людей жёстких и выносливых, а вот тяжёлую технику там взять негде: нищему краю её не на что купить и не из чего сделать. Против них выставляли только массу людей, готовых умирать, и год за годом компания оказывалась сильнейшей стороной уже благодаря одному вооружению. Привычка эта въелась глубже любой выучки, а под Астраханью перевеса у них не будет впервые за всё время.

Снабжение у них завязано на чужой портал и чужие суда, то есть на Баку и на Волгу. Своего в этой цепи у них нет ничего.

Они наёмники, а не кадровые военные. Пытаться перекупить их бессмысленно: профессионалы дорожат репутацией, и тот, кто однажды продался, больше нигде не получит контракта. Ломать их надо последствиями: у всякого контракта есть порог допустимых потерь, есть ограниченный срок и есть оговорка о том, что происходит при неплатеже со стороны нанимателя.

Более того, каждый убитый Магистр для них потеря невосполнимая. Армия может лечь наполовину и остаться армией, потому что за князем стоят земля и дворянство, и он наберёт новых людей. Компания устроена иначе: она существует ровно до тех пор, пока способна взять заказ, а заказы ей дают под её боеспособных Магистров, составляющих главную силу. Потеряв треть магического корпуса, Псы не просто лишатся части силы, а перестанут быть компанией того уровня, за который им платят. Фон Редерн дорожит своими людьми, и Африка научила его не только драться, но и вовремя отступать.

Оставались соседи. Степняков и наёмный сброд Железные псы терпеть не будут, а воевать им придётся рядом, что скажется на слаженности действий. Возникнет та же беда, что у янычар с дели.

Я отступил на шаг и хмыкнул.

— Родион, понимаешь, что здесь собралось?

— Понимаю, Ваше Высочество, — осторожно ответил он, явно не понимая.

— Против Мурома, Ярославля, Костромы и того же Царицына нам пришлось биться с княжескими армиями, большими и скверно управляемыми, но управляемыми: приказ в ней отдавал один человек. И про них мы знали всё ещё за неделю до боя, — я провёл ладонью над дельтой. — Здесь одного княжества нет вовсе. Здесь половина юга и половина степи, сведённые в одно место на чужие деньги, и командовать ими будут пять разных человек, ни один из которых не подчинён другому. Этим нужно воспользоваться.

— Так точно, — отозвался Коршунов и замолчал, оставив последнее слово мне.

Я долго не отвечал.

За каждой войной, которую я вёл прежде, стоял тот, кто её начал, и цель у него была понятна: земля, месторождение Сумеречной стали, дорога, обида. Здесь финансировали двое, которым не нужно ничего из перечисленного. Астрахань им даром не сдалась: до неё полконтинента чужой земли, и удержать дельту они не сумели бы, даже если бы взяли её завтра.

Значит, деньги платили не за Астрахань, а за нечто иное. Например… за то, что покажет война: сколько солдат способен выставить Угрюм в поле и за сколько дней, чем накормит и вооружит эту армию, как именно будет сражаться и какие покажет тактические решения, как поведёт себя княжество, когда воевать придётся не одну неделю и не в одном месте. Такие вещи хотят разузнать не из пустого любопытства, а чтобы прикинуть, хватит ли собственных сил.

— Они готовятся, Родион, — сказал я наконец. — И Астрахань — это лишь предлог, она им нужна как полигон. На нём они проверяют Угрюм на прочность перед собственным походом.

Начальник разведки возражать не стал.

Я вернулся к карте. Выходило, что рассчитывать теперь надо не на одну войну, а на две, и вторая обещала быть гораздо крупнее первой.

Для второй пока не хватало данных, зато первая лежала передо мной на столе, разложенная и посчитанная до последнего коша.

— Итак, Родион, — проговорил я. — Вот как мы будем воевать…

[1] Самшитовый бордюр —