Дубликат - Леонид Жилеев

А неожиданно развеселившийся Шурик вернулся в домик, покосился на спящего Сыроежкина, подмигнул своему отражению и прошептал:

— Не надо оваций. Если пионера и руководителя кружка кибернетики из меня не выйдет, я всегда могу переквалифицироваться в пожилые электрики.

* * *

Сашка закончила нарезать круги по стадиону. «А пионеры спят. Пользуются тем, что сегодня нет линейки и можно спать до завтрака, и спят. Вот и Ульяна зря сидит и ждёт желающих провести зарядку».

— Доброе утро.

— Ага, привет, — Ульяна зевнула. — Я тут убегаю до завтрака, и после завтрака — до обеда. Не обижайте Сёмку без меня.

— Я могу тебе помочь?

— Ты? — Ульяна пожала плечами. — Нет. Но спасибо. — И ушла куда-то в сторону хозяйственных ворот.

Саша вздохнула. Чувствовалось, что Ульяна всеми силами старается поддерживать от неё дистанцию, а причина была непонятна. Но насильно мил не будешь, и, поскольку Ульяна никогда не показывала своего недовольства, Саша тоже не лезла выяснять отношения. Потому что всего через неделю смена закончится, и кто знает, удастся ли приехать в этот лагерь на следующий год? Поэтому Саша проводила Ульяну взглядом, быстро, пока Семён ещё не вышел из тренерской, ополоснулась в душе и побежала к себе.

Спорткомплекс, столовая, площадь… Нигде ни души, и только на площади случилась остановка. Около флагштоков имел место быть Максим, он увидел Сашку и несколько растерянно помахал ей рукой.

— Привет. Я уже привык, оказывается, в семь утра трубить подъём. И сбор в восемь утра. А сегодня не надо, надо только в девять — на завтрак. А я вскочил и прибежал, ещё думал, что проспал. И только здесь опомнился. Так глупо. Сосед смеяться будет.

— Ничего, Максимка. Зато я теперь стала лучше думать о пионерах: не все из них, оказывается, спят до завтрака. Пошли умываться, раз уж не спишь.

Неизвестно зачем, проходя мимо музыкального кружка, они решили заглянуть в окно. Неизвестно зачем, увидев Мику за роялем, они решили заглянуть на минутку и поздороваться. Потому что даже то, что в открытое окно изнутри не доносилось ни звука, их не насторожило. Максим чуть отстал от проскользнувшей вперёд Сашки и, может быть, даже так бы и прождал ту на веранде, не заходя в помещение, если бы не её вопль: «Макси-и-им!»

Мику играла. Руки бегали по клавишам, голова чуть покачивалась в такт музыке, спина наклонялась то вправо, то влево. Губы её шевелились, а на щеках блестели влажные следы слёз. Но рояль не издавал ни звука, пальцы проваливались сквозь неподвижные клавиши, а сквозь тело Мику начинал просвечивать интерьер кружка. «Привидение!» — первое, что подумал Максим. А белая как мел, отчаянно трусящая Сашка не думала ни о каких привидениях, а бросилась к Мику, обнимая её. Неизвестно, что сработало: инстинкт или Сашина скрытая память о том, как она сама начала похоже растворяться после контакта с Пионером. Но дальше Сашка уже пронзительно кричала: «Мику, останься!» — пока они с Максимом обнимали с двух сторон поролоново-мягкие, но уже постепенно твердеющие и набирающие плотность плечи руководителя музыкального кружка.

* * *

Женя обогнула стайку пионеров из среднего отряда, изучающих график посещения бани, и зашла в столовую. Помахала рукой Серёже, стоящему в очереди к раздаче, и пошла отвоёвывать столик на двоих.

— Вот и я с добычей, — через минуту Серёжа опустил на стол поднос с двумя порциями завтрака.

— Приятного аппетита.

Можно было оглядеться. Вот Семён с Ульяной и Алиса с ними за одним столиком. Вот Мику, Саша, Максим и Лена. Мику — необычно осунувшаяся и бледная, но улыбается и ест с аппетитом; больше всего она сейчас похожа на выздоравливающую после тяжёлой болезни. Куда-то она уходила из домика этим утром, но дело её. Доктор, кстати, поглядывает на Мику с лёгким профессиональным интересом.

— Что нового, Серёжа?

— Нового? Шурик что-то затеял, но пока меня в секреты не посвящал. Вставал ни свет ни заря и сейчас позавтракал вперёд всех и куда-то убежал.

— Будешь ему помогать?

— Ох, Женька, — Серёжа вздохнул.

— Если позовёт — помогай. Я знаю, для тебя это важно.

Поток пионеров от входных дверей к раздаче постепенно иссякал. Последней зашла Ольга Дмитриевна, взяла на раздаче кусок хлеба, положила на него вчерашнюю холодную котлету, накрыла вторым куском и с этаким гамбургером в одной руке и стаканом какао в другой прошла за столик к Семёну. Какое-то время было тихо, только иногда брякали вилки о тарелки да стоял равномерный шум, обычный для столовых в час пик.

— Жень, — подал голос Серёжа, — давай ты библиотеку сегодня не будешь открывать?

— Я и не собиралась. Всё равно никого не будет. Воскресенье же — уборка, стирка, баня и так далее. Скажи, а ты умеешь грести?

* * *

Перетаскивающая вещи Алиса старательно делала злобное лицо, но на самом деле была страшно довольна. «Что тут у нас осталось? Полный шкаф платьев? Интересно, для чего человеку столько платьев, если их ни разу не надевали?» Взять эти платья, постараться сложить их покомпактнее и закинуть охапку на плечо. В руки дополнительно взять картонную коробку с чайными чашками, сахаром, печеньем и мелким барахлом. В дверях столкнуться с Максимом.

— Алиска, тебе помочь?

Сдуть локон со лба.

— Своё таскай.

Ну, Максим и таскал своё. А что своё? Походный рюкзак, с которым он приехал, и пару удочек.

— Ты что, на рыбалку ходишь?

— Если получается.

— Пойдёшь — меня позови.

Вожатая хитрая: «Я, между прочим, в твоих интересах всё решила, так что, Алиса, таскать тебе». Вот Алиса и таскала. «Сразу с крыльца повернуть направо, через два домика налево, ещё раз налево и опять через два домика направо. Прочь с дороги, иду по приборам, а то из-за этих чёртовых платьев ничего не видно». Максим скинул на новом месте своё барахло, догнал и всё-таки забрал себе половину платьев, пошёл рядом. Кивнуть ему.

«А вот и Сенька. Тоже сегодня в роли грузчика. Тяжёлое ему Ульяна таскать запретила, поэтому у него ходок больше выйдет. Но ему таскать проще — всё по главной аллее. Ну Ольга, ну реформатор. А сама сейчас на пляже».

— Сенька, не хватайся за коробку, она лёгкая. Лучше дверь открой. Как там наша Рыжая?

— Обещала к двенадцати.

— Значит, один час у нас ещё есть. Таскай давай. Круглое тащи, квадратное кати.

«Но Ольга всё равно молодец, я ей даже дерзить до конца цикла не буду. Наверное».

На завтраке Ольга, подсев к Алисе за столик,