Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Леди и джентльмены! – начала она, обратив на себя всеобщее внимание. – Взгляните, пожалуйста, на экраны своих коммов. Вы увидите, что моя клиентка, госпожа Ипатия Кейд, в данный момент приобрела контрольный пакет ваших привилегированных акций. С настоящего времени «Мото-простетикс» – это Ипатия Кейд. Она просила меня, в качестве своего доверенного лица, сообщить вам о новом направлении деятельности компании.

На мгновение воцарилась гробовая тишина – потом шелест засучиваемых рукавов – и снова тишина: члены совета директоров спешили убедиться в том, что Анжелика не лжет, что сделка действительно совершена, и пытались понять, как так вышло, что они этого не заметили. Наконец они поняли, что все обстоит именно так, и покорились своей участи. Все глаза устремились на Анжелику. В некоторых взглядах читалось отчаяние. Большинство отчаявшихся были менеджерами, которые проворачивали рискованные сделки, прикрываясь именем компании, и теперь гадали, не станут ли они в результате этих сделок персонами нон грата.

«О, власть! Я сейчас могла бы уволить весь совет директоров и заменить своими людьми, и все вы это знаете». Вот ради таких моментов она и живет: ощущение того, что она – стальная рука в бархатной перчатке, знание того, что она обладает абсолютной властью – но не торопится ее применять.

Анжелика опустилась обратно в свое кресло и улыбнулась – любезно, холодно, но ободряюще.

– Не волнуйтесь, леди и джентльмены. Первое, в чем хотела вас заверить моя клиентка, – это в том, что она не собирается устраивать кадровые перестановки. Ее вполне устраивает функционирование компании, и она не намерена вмешиваться в то, как вы ею управляете.

Лица сидящих вокруг стола вновь переменились. В одних глазах читалось недоверие, в других – расчет. Потом пришло понимание. Все пойдет как прежде. Ничего не изменится. Люди, как и прежде, будут занимать свои должности, в их жизни все останется как было.

Анжелика дождалась, пока они расслабятся, и нанесла удар, подавшись вперед, поставив локти на стол и сложив пальцы домиком:

– Но должна вас предупредить, так будет только в том случае, если госпожа Кейд останется довольна деятельностью компании. Надо сказать, что у госпожи Кейд имеются свои личные планы относительно компании.

Еще одна пауза – чтобы ее слова дошли по адресу. Анжелика увидела немой вопрос: что за личные планы? Что они должны делать – или производить? Или она хочет вообще чего-то непонятного?

– Она хочет наладить выпуск новой продукции – достаточно сложной, но вам вполне по силам, – продолжала Анжелика, смакуя каждое слово. – На самом деле могу сказать, что вы сможете делать это уже сейчас, если только захотите. Скажем так, просто небольшой персональный проект…

Во рту у Алекса стоял вкус старого посудного полотенца; глаза слезились, в голове пульсировала боль. Все суставы ныли, мерзко крутило живот, а стоило ему шевельнуться, как комната вокруг начинала кружиться колесом.

Похмелье – это плата за грех, а на этот раз Алекс, похоже, нагрешил изрядно.

«Вот что бывает, когда уходишь в двухнедельный запой!»

Алекс закрыл глаза – но помогло мало. Не то чтобы это был настоящий запой, но за все две недели он почти не просыхал, это точно. Он решил утопить свои проблемы в алкоголе – и ведь почти получилось.

Но только почти. От навязчивых мыслей о Тии ему избавиться так и не удалось. Он был все так же безнадежно влюблен, как и тогда, когда начинал свой алкогольный марафон. А ведь он испробовал почти все, за исключением промывания мозгов: тусовался с бывшими однокурсниками, участвовал в большой дружеской попойке вместе с Хрией и Нилом, побеседовал еще с несколькими барменами-Советниками, подцеплял одну девушку за другой…

И все без толку.

Тия Кейд так прочно угнездилась в его душе и сердце, что вышибить ее оттуда было невозможно никакими силами.

Так что, помимо похмелья, его мучила еще и неразделенная любовь. А теперь, когда алкогольные пары выветрились, боль вернулась с прежней силой.

Оставалось одно: им с Тией придется что-то с этим сделать вместе. Так или иначе.

Алекс снова открыл глаза. Крохотная съемная комнатенка медленно поплыла вокруг, желудок возмутился. Алекс застонал.

Ладно, будем действовать по порядку: сперва разберемся с похмельем…

Заканчивалась уже вторая смена, когда Алекс пришел к ремонтному доку, где исправляли повреждения, полученные Тией. У него ушел почти целый день на то, чтобы снова почувствовать себя нормальным человеком. Одно было ясно: он больше никогда не позволит себе снова так распуститься. Хватит с него одного запоя.

«Надеюсь, я не слишком много нервных клеток спалил по дурости? А то у меня лишних не так-то много…»

Шлюз был закрыт, однако рабочих поблизости было почти не видно. Это неплохой знак: видимо, ремонт уже окончен. Алекс использовал круглосуточный шум в качестве предлога для того, чтобы слинять, предполагая, что, если он вдруг понадобится, Тия с ним свяжется.

Набрав код шлюза и приложив ладонь к пластине, чтобы удостоверить свою личность, Алекс вдруг сообразил, что Тия за все то время, что он отсутствовал, даже не попыталась войти с ним в контакт.

Может, он ее напугал?

Может, она доложила о его поведении?

Шлюз сработал, и Алекс вошел на борт корабля. Там было непривычно тихо.

Свет горел вполнакала; тишину нарушало только легкое гудение вентиляции. Тия не приветствовала его; вообще ничего не произошло! Такое впечатление, что он очутился на пустом корабле, лишенном даже ИИ.

Что-то тут не так.

Сердце у Алекса отчаянно колотилось, во рту пересохло от страха. Он поднялся в рубку. Все панели отключены, никаких признаков жизни.

Нет, Тия не дуется – Тия не умеет дуться. На корабле не функционировало ничего, что не поддерживалось встроенными автоматическими процессорами.

Алекс уронил сумку на пол – она просто выскользнула из его ослабевших пальцев.

У этого молчания, этого отсутствия всякой жизнедеятельности причина могла быть только одна. Тия исчезла.

Либо начальство каким-то образом пронюхало о его чувствах, либо сама Тия пожаловалась. Они пришли и забрали ее, и теперь он никогда больше ее не увидит, не поговорит с ней…

И как бы затем, чтобы подтвердить его худшие опасения, в слабом свете блеснула открытая плексигласовая дверца шкафчика. Медведь Теодор Эдуард тоже исчез, маленькое святилище опустело.

«Нет!..»

Но доказательства были налицо.

Ошеломленный Алекс машинально побрел к себе в каюту. Может, там, в его личной базе данных, будет хоть какая-то записка… Или послание от курьерской службы с приказом явиться к официальному Советнику.

А может, и то и другое. Не важно. Тия исчезла, а остальное его волновало мало.

Черное отчаяние охватило его, отчаяние столь глубокое, что оно не могло разрешиться даже слезами. Тия исчезла…

Алекс отворил дверь в свою каюту. Свет из коридора хлынул внутрь, отчего человек, сидящий на койке Алекса, зажмурился.

«На моей койке…»

Это