Обратный отсчет - Токацин

ты хочешь позвать, если сам убил их? — Тей’кахашта недобро оскалился, глядя на сармата в упор. — Твоё колдовство взорвало камни и кости, всё зачарованное стало огненной пылью. Джагулы мертвы, а кто нет, тот умирает.

…Рыхлый пепел вокруг «фумарол» покрылся мелкими и крупными кратерами. Осколки осадной машины и обломки костяных башен валялись вокруг вперемешку с расколотыми щитками брони. Взглянув под ноги, Гедимин увидел оторванную кисть в короткой желтоватой шерсти. Его передёрнуло, и он отвёл взгляд.

Вепуат внезапно остановился и, подняв руки, защёлкал языком и когтями. На его вскинутые перья опустился вынырнувший из полумрака «трилобит». Ещё секунда — и плечи и руки сармата были облеплены животными; Гедимин насчитал двенадцать особей, ещё одному не хватило места, и он, несмотря на призывы Вепуата, исчез в темноте.

Сэта, похоже, от взрыва не пострадали — многие были в помятой броне, но двигались быстро и не показывали признаков боли. Они ставили на место отброшенные и опрокинутые «блиндажи», выбирали из пепла мелкие осколки кейека и чинили повреждённое оружие. Оно, похоже, не было «зачарованным» (что бы этот термин ни значил) — Гедимин уже видел стрелков на старых постах, их оружие явно не взрывалось — ну, может, неудачно упало, и пришлось заменить непрочную деталь… «А вот машина не выдержала,» — отметил сармат про себя, сдерживая нервную ухмылку. «Уже неплохо. Подорвать город не смогут, пока не соберут или не привезут новую. Может, успеем разобраться, кто тут что не поделил. Оружие… Разве мы давали Сэта какое-то оружие? Если только он имеет в виду…»

— Племя Джуул? Ты из племени Джуул? — громко спросил Вепуат, наклоняясь над распростёртым телом — и тут же выпрямился с досадливым возгласом.

— Умер, — подтвердил Сэта, сидящий рядом. Он поддел когтем неподвижное веко Джагула и, убрав руку, сам поднялся с земли. Гедимин посмотрел на костяной панцирь кочевника — там даже и повреждений не было, раскололо только наручи — видимо, с костями предплечий под ними, Сэта как раз пытался соорудить примитивную шину…

— Вот суд богов! — жрец с недобрым оскалом поднял обе руки, зажигая на когтях искры. — Джагулы оболгали нас — и их ложь их же и убила. Чего тебе ещё надо, молния Аса’ана? Уходи и передай вождям, что наш союз прочен, как и раньше. Пока ни один Сэта в Шакхе не погиб от вашего оружия, а вы сами…

Офицер Аса’ана вскинул сжатый кулак, и его незаметно перестроившийся отряд двинулся вперёд.

— Ложь? Пока что я вижу, что Джагулы были правы. Вам помогают чужаки, их оружие смертоносно… Говори ты — что они дали твоему городу? Что вы хотели применить против Аса’ана?

Вепуат щёлкнул когтями, и над сарматами, огибая Гедимина, промчалась стая летучих «трилобитов». Летели они к фигурным скалам.

— Мы всё ходим и ходим по кругу, — с досадой сказал Вепуат, сложив руки на груди. — Если оружие есть, то оно есть — и оно ещё в Шакхе. Если ты, Тей’кахашта, обойдёшь город и сам увидишь, что там его нет — вы оставите Шакху в покое? Ни я, ни Гедимин не давали Шакхе ничего вредоносного. Если бы мы хотели вам зла…

Он криво ухмыльнулся, кивая на Гедимина.

— Думаешь, нам понадобились бы союзники? Мы здесь с миром. Мы ненавидим войну. Но если из наших мирных даров кто-то сделал оружие…

Он выразительно посмотрел на жреца — и Гедимин насторожился, уловив что-то странное в его мимике. Непохоже было, что предложение Вепуата его обрадовало.

— Пустить чужаков в город без осады? — вскинулся жрец, и к нему двинулись солдаты Шакхи. — Это после вероломного нападения, после запечатанных ворот⁈

— Они сразу устроят резню, — подал голос кто-то из солдат Шакхи, неприязненно скалясь на чужаков. — Они разрушат наши кузницы…

— Ты, жрец Пламени, наверное, не лжёшь, — медленно проговорил Тей’кахашта. — А вот Шакха набита ложью по верхние шахты. Тебе есть что скрывать, Кут’тайри? Может, оно, оружие, ещё не готово? Может, я вовремя привёл воинов?

— Heta! — Вепуат ударил ладонью о ладонь и сам едва заметно вздрогнул, не рассчитав силу. — Пока я и Гедимин здесь, никакой резни не будет. Тей’кахашта, ты уйдёшь от города, если увидишь, что там ничего не замышляют? Ты поклянёшься никому в Шакхе не вредить?

«И вот сейчас мы пойдём по третьему кругу,» — Гедимин покосился на сфалт, готовый лечь в руку. «Дались же Вепуату эти клятвы! Ещё бы „макакам“ на слово верил…»

— Если Кут’тайри приготовил внизу западню, — медленно, будто в сомнении, проговорил офицер Сэта. — Вы, чёрные панцири, будете защищать нас, давших вам слово, так же рьяно, как этих заговорщиков? Если ты увидишь, что замысел был, а оружие есть, вы оба уйдёте и не вернётесь?

Гедимин мигнул.

— Мы не допустим резни, — повторил Вепуат, сжимая пальцы в кулак. — Вы нападёте на беззащитный город, или Кут’тайри заманит вас, доверившихся, в ловушку, — нам это будет одинаково мерзко, и мы это пресечём. И мы не позволим вырезать город, если выяснится, что его вожди готовили нападение. Но мы поможем тебе наказать виновников.

«Он им верит на слово,» — повторил про себя Гедимин, растерянно глядя на огненных существ. Они стояли вокруг, притихнув, и ловили каждое слово. «Но и они ему, похоже, верят…»

— Ты повторишь всё это, глядя в пламя? — офицер Сэта протянул руку к плазморезу за плечом Гедимина. — Тогда и я готов дать клятву. Я и четверо воинов — мы пройдём по Шакхе. Вы и страж будете там с нами.

— Кут’тайри, хранитель жара Шакхи, — Вепуат повернулся к жрецу. — Ты тоже дашь клятву? Ты не причинишь вреда воинам Аса’ана, пока они выясняют, где тут правда, а где ложь? Шакха не готовила нападения — скрывать нечего…

— Я дам клятву, — отозвался жрец; когти на его руке судорожно сжались. — Мало веры воинам Аса’ана, но ты даже карликов заставил выполнять обещания… Скрепи наши клятвы, жрец Пламени.

Гедимин не сразу понял, что все смотрят на него. Вепуат, бросив взгляд на его ладонь, крепко сжатую на костяном посохе, осторожно потянул на себя плазморез. Гедимин помог свободной рукой; массивный приклад опустился на «сплетённые» предплечья.

— Не выпускай, — прошептал Вепуат, увидев, что сармат пытается разжать онемевшие пальцы. — Когда ты хоть что-то понимаешь, всё гораздо проще. Спасибо тебе.

Гедимин смущённо хмыкнул.