Обратный отсчет - Токацин

— Тринадцать особей! Я столько не потяну. Это полдня на одни вылеты уйдёт. Жаль, жаль…

— Куда их тогда? — спросил Гедимин. — Выпустить в Сфене Огня? Они улетят?

Вепуат покачал головой и снова вздохнул.

— Это всё потом, Гедимин. Идём быстрее в цех!

…Вода в душевой немного охладила зудящую руку. Гедимин пошевелил пальцами в перчатке, полной «охладителя», и снова отключил ощущения — пока было не до них. Вепуат налёг на дверную створку и, не дожидаясь, пока она отодвинется полностью, просочился в цех. В грудь Гедимину ударил горячий воздух, а в уши — взволнованное верещание.

У двух ближайших печей толпились Скогны — две пары «учеников» загружали шихту, остальные смотрели и одобрительно пищали. На поддонах дымились, остывая, чашки, кувшины и россыпь цветных бусин. Из-за печи выглянула Ауна, легонько ударила посохом об пол, утихомиривая взволнованных Скогнов, и указала на дверь склада.

— То, что ррассказал Хассинельг, стрранно, но на вас похоже. Дела Рравных Куэннам достойны Рравных Куэннам…

Она взглянула на потолок и снова указала посохом на прикрытую дверь. Поток горячего воздуха — прямой, не слабые боковые — шёл именно оттуда.

Заслонку одной из печей кто-то сдвигал и до конца не закрыл — это Гедимин заметил сразу же, как и мешочки, сшитые из шкур, рядом с горнами. Он встряхнул один из них на ходу — внутри шуршал «чёрный песок», чуть больше трёхсот граммов, дневная выработка при почти непрерывной загрузке печи. «Филки работают,» — сармат едва заметно ухмыльнулся. «Хоть кто-то тут занят делом. Филки… и вот Скогны ещё. Тоже молодцы. Один я, как идиот…»

Обожжённая рука от резкого движения заныла — видно, сармат в расстройстве «подключил модуль ощущений».

Кейек, вынутый из печи, сложили двумя горками по углам склада. Внутри, несмотря на приоткрытую дверь, было плюс сорок. Хассинельг выглянул из-за угла, коротко усмехнулся и повёл посохом.

— Мы принесли подстилки. Плохо, что из еды только куджагла. Может, они из города что-нибудь пришлют?

Сэта, всё так же в броне и шлеме, замер посреди комнаты, не глядя ни на сложенные у стены подстилки, ни на плошки с грибами. Его глаза погасли, руки бессильно повисли. Он медленно повернулся к сарматам — и рухнул на колени.

Из шелеста и треска Гедимин не понял ничего, но Вепуат шагнул вперёд и быстро заговорил. Через пару реплик жрец приподнял голову — и снова уткнулся в камень. Вепуат оглянулся на Гедимина и развёл руками. Тот неприязненно сощурился.

— Может, его надо было аса’анцам оставить?

Вепуат сузил глаза в ответ.

— Не знаю, кто как, а я себе не простил бы… Ну что ж, он у нас. Гедимин, ты возьми у Хассека посох, а то опять ничего не поймёшь.

Страж, не дожидаясь просьбы, протянул сармату костяной шест. Гедимин сощурился, но посох принял — взял в левую, не обожжённую, руку. Правая снова зачесалась — от боли отключиться удалось, от нарастающего зуда регенерации — нет. «Не поймёшь… А оно мне надо — понимать?»

— Кут’тайри, — обратился Вепуат к бывшему жрецу. Тот кое-как поднялся и теперь стоял перед сарматами, склонив голову.

— Моя жизнь в руках жрецов Пламени, — отозвался Сэта и замолчал.

— Мы постараемся сделать так, чтобы тебя не убили, — пообещал Вепуат, оглянувшись на Гедимина. — Тебе пока придётся прятаться. Огненные порталы снова работают? Мы поговорим с Шакхой…

Бывший жрец снял шлем. Его грива, когда-то огненно-рыжая, сбилась, потускнела и выглядела пепельно-серой, глаза погасли и почернели.

— Отдай вождям Шакхи мои знаки, — попросил он, сгребая в ладонь свисающие на грудь цацки и складывая их в шлем. — Они нужны новому хранителю жара. Пусть его выберут как можно скорее. Там нужен мудрый хранитель жара. Такой, что не навлечёт беду.

Цацек у него было много — хватило на полный шлем. Теперь Сэта протягивал его Гедимину. Тот ошалело мигнул, но протянул руку. «А я при чём? Нет бы отдать Вепуату. Или сам бы в огонь сунул. Чего я-то⁈»

— И доспехи снимай, — деловито сказал Хассинельг, сбрасывая верхнюю накидку. — Они всё равно не греют. Пока наденешь вот это, а потом мы тут устроим жару. У Дим-мина есть такой кейек — один осколок стоит десятка!

Гедимин снова мигнул. Кут’тайри, вместо того, чтобы нашипеть на «раба карликов», молча расстёгивал ремни, пока не остался в одном «асбестовом» поддоспешнике. Шерсть на руках и ногах стала белой, так же побелела и голова. «Что-то с ним неладное,» — подумал сармат, глядя на сникшего жреца; внутри шевельнулось что-то, похожее на сочувствие. «Да кому бы тут было хорошо…»

— Скогны в цехе, — Вепуат склонился было над горкой кейека, но оглянулся на дверь и жестом попросил Гедимина закрыть её. — Они знают, что Кут’тайри здесь?

— Да, все знают, — отозвался Хассинельг. — Они плохо молчат. Просил не болтать, но… сейчас знают все. И Бронны тоже. Тяжело с ними всеми. Очень много болтовни!

Гедимин оглянулся на закрытую дверь. Пока он мог видеть Скогнов, они толпились у печей; за цехом тоже не было видно толпы с копьями и пращами.

— Здорово ты их успокоил, — сказал Вепуат, складывая на камни горючий материал. — Кут’тайри сейчас подавлен, ему только драки не хватало…

Его слова заглушил треск пламени. Едва первый комок сухих листьев затлел, в потолок ударил столб красного огня. В комнату шагнули двое в рэссеновой броне. На груди одного из них желтел разрисованный череп.

— Не иссякнет сила Пламени, — сказал Сэта с черепом, склонив голову. На бывшего жреца он даже не взглянул. Тот снова опустился на колени и сидел на полу, не поднимая глаз. Вепуат двинулся в сторону, прикрывая его спиной, но Сэта не обратили на беглеца внимания.

— Аса’ан не вернулся? — быстро спросил разведчик. — Не опасно открывать порталы?

— Аса’ан побоится злить Пламя, — отозвался Сэта, переводя взгляд на перевёрнутый шлем в руках Гедимина. Сармат протянул его пришельцам.

— Это для нового… главного жреца, или кто он там, — пробормотал он, чувствуя себя на редкость нелепо. В груди ныло, рука чесалась. Сэта — командир, вождь, «молния», или как он себя называл, — принял шлем и прижал его к панцирю. Тот, кто пришёл с ним, встрепенулся и уставился на горку цацек горящими глазами. «А это, кажется, новый жрец,» — мелькнуло в голове