Новые опасные видения - Харлан Эллисон

да мрау-вау-ау вливается громенный головной горн да картина оживает, Фредди вперед взмывает но у мисс Милзад есть кой-какой суприз чейто чебэт могло быть гля, гля-ка, заплетается вокруг ноги, глазом проследи кругом, кругом мягкой нежной ляжки, жирно подчеркивает изящную жопу, промеж ног (ооо, хитро!) да вдругорядь в оплет ноги, да так круг за кругом, зад-пах-таз-зад-пах-таз да после конечного числа оборотов оно выходит сподзаду вперед торчит горизонтально из прелестных лобковых волос ручка, в полфута длиной плюс-минус пару сантиметров да толщиной с детскую ножку да сделана из твердой резины с бороздками, чтоб хват был шонад:

:да мисс Маркэм сверлит взглядом присмиревшего зверя – парсек, чтоб размотать эту штуку у ног да вытянуть за ручку пока оно выползает промеж ее ног да поднимает повыше в софитах да очередная барабанная очередь да Фредди:

:взвывает!:

:да барабанщик делает громкое Ктакк!:

:да кнут мисс Маркэм делает щелк!:

:да Фредди скулит (эт представление, да, но, мисс Милзад, обязательно шоль так больно!)да пресмыкается &:

:кнут падает &:

:Фредди корчится &:

:кнут падает &:

:Фредди кричит &:

:кнут падает &:

:Фредди ползает на коленках&:

:кнут падает &:

:Фредди пресмыкается&:

:Мисс Милзад наподдает напоследок голой ножкой &:

:гаснут софиты, загорается свет, актеры уходят, ведущий приходит, официанты суетятся, дела идут, музыка играет, деньги циркулируют&:

:жизнь у Фредди не чтоб веселая, но че поделать, надо ж пацану как-то зарабатывать.

Послесловие

Я вырос на Хайнлайне, Брэдбери, Кларке, Азимове, Саймаке, Шмице, Поле и Корнблате, Каттнере и Мур, Рэе Джонсе и всех остальных из тусовки сороковых-пятидесятых, и где-то с 1962-го я оказался в странном тупике. Как раз тогда шел проект Берроуза, о котором вы уже знаете, и чтобы лучше ознакомиться с Берроузом, я решил прочитать не только его полное собрание сочинений, но и как можно больше того, что он сам, скорее всего, читал мальчишкой в 1880-х и 90-х… а потом как можно больше творчества его современников – собственно, вплоть до периода Хайнлайна-Брэдбери-проч., но в основном с акцентом на периоде до 1920-х.

Исследование длилось годами, и даже когда я всплыл глотнуть воздуха в 1966-м и написал свой первый роман, он получился совершенно традиционным. И потом я нырнул обратно в творчество Гарретта П. Сервисса.

Год спустя Сид Коулман, Терри Карр, Кэрол Карр, Бойд Рэйберн, Патриция Лупофф и я распивали бутылочку «Сен-Эмильона» в «Ля Каве Анри IV», что на Третьей авеню в Нью-Йорке. Терри и Сид рассказывали какие-то ужасы о некой «новой волне». Немного погодя и я вставил в беседу свои пять центов:

– А что это такое?

Сид и Терри переглянулись, помялись, посмущались, попредлагали рассказать друг другу и наконец сказали:

– Это то, что пишут Баллард и Диш, и Дилэни, и, может, Желязны.

– А-а… – ответил я, лишь тускло просвещенный, и, как только представилась возможность, купил книгу Желязны, прочитал, отложил и сказал вслух в пустоту: – Я понял, что это такое. Он просто играет с парой приемчиков, только и всего.

После чего я сел и начал писать нечто с парой приемчиков.

Но никто это не брал, и я отложил отрывок в долгий ящик, пока его не купил Харлан. Для протокола: я вернулся к работе, начиная с четвертой главы, 1 января 1969-го, и дописал 3 марта, отставая от графика на три дня из-за февральской трехдневной поездки в Канзас-Сити по воле моего тогдашнего работодателя. Все написано по вечерам или выходным. И все это, наверное, куда больше подробностей, чем вам интересно.

Закончив, я заодно вымучил послесловие о том, как фантастика спасает мир (со мной во главе), но, увидев гранки почти спустя три года, выкинул то послесловие в мусор. Ребят – это просто рассказ.

Что касается стиля, то, наверное, это такая попытка оторваться от метода «использовать» язык, чтобы «рассказывать» историю, ради метода, по которому сам язык становится историей. Не знаю, буду ли писать еще что-то подобное – я стараюсь не писать одинаковые книги: намного интереснее, когда сам не знаешь, что будет дальше.

Но меня немножко огорчает противостояние старой/новой волн – не потому, что я против конкретного стиля или подхода в литературе, а потому, что не люблю видеть, как люди хотят запретить стиль или подход. Наверное, за этот рассказ на меня наклеят ярлык «нововолнист» или как они зовутся нынче, но это ничего, ведь все равно сейчас мой любимый фантаст – Дж. Г. Баллард, а мой любимый писатель, который пишет фантастику, – Том Диш, и я очень люблю творчество Муркока (когда он старается), Дилэни и Желязны (в основном).

Но мне не меньше нравятся произведения Дока Смита, и Эдмонда Гамильтона, и Отто Биндера, и Джека Уильямсона… и, кстати, Ларри Нивена, вполне подходящего к этой компании.

Но, ребят, какого черта, величайший из нас – это тот мужик из Стрэтфорда, а все, чего мы все хотим, – просто написать что-то хорошее.

Мне бы и правда хотелось, чтобы кто-нибудь «разморозил» книгу, о которой упоминал Харлан,– роман «Тинтвисл», лежащий на полке в Dell. (А теперь все вместе: «Давай, Dell, выпусти уже эту хрень!») Понимаете, время действия романа – 1884-й, а сюжет немного напоминает книжки для мальчиков той эпохи, поэтому она и написана в стиле книжек для мальчиков той эпохи.

Стиль не просто так валяется у автора, автор не просто втыкает его в произведение, как в голову взбредет; стиль – это органичная часть произведения, такая же грань целого, как персонажи или сам сюжет. Это знает Джон Браннер, это знает Брайан Олдисс, а может, знал и Док Смит. Хм-м-м.

Ненадолго возвращаясь к «Бумер-пацанам», должен упомянуть, что «воду» в рассказе, или вуду, вполне аутентичное. Мои источники: «Волшебный остров» (The Magic Island) В. Б. Сибрука, «Пожар вуду в Гаити» (Voodoo Fire in Haiti) Ричарда Э. Лодерера и «Вуду в Новом Орлеане» (Voodoo in New Orleans) Роберта Талланта. Местами я упрощал и смешивал разные верования и практики, но сами их элементы основаны на источниках, в том числе гимны воду и их переводы.

Что касается того шума, что поднимает Харлан вокруг этого рассказа… что ж, не хочу в это влезать. Я просто хочу писать и продавать свои истории, и получать за них чуть-чуть денег (я не жадный, а голодный), и если повезет – видеть их в печати.

Уже так долго меня преследует полная противоположность – возня, возня, возня с агентами, редакторами, издателями, бухгалтерами, с кем угодно, – что я задумывался, нет ли против меня заговора – или у меня просто паранойя (что ненамного предпочтительнее).

И тут ко мне зашел Пол Уильямс, критик / эссеист / основатель рок-журнала, друг Фила Дика и… (Собственно, он прямо сейчас сидит у меня, слушает Дилана в гостиной, пока я застрял тут за машинкой.) …в ходе обсуждения