Тени во времени - Кристофер Руоккио

Мне показалось, что прилив времени снова подступил к моим лодыжкам, и песок под ногами смыло волной. Я почувствовал то ощущение дискомфорта, которое испытываешь, стоя на берегу моря, когда прибой отступает, и кажется, что весь мир вращается под тобой, а ты один остаешься неподвижным.

Лориан... и Эдуард. Но они оба были адораторами! Их народы, заклятые враги Культа Земли, были его жертвами на протяжении многих поколений. Почему они...

«Ты лжешь!» — воскликнула Кассандра. «Ты маленький монстр!»

Лориан закрыл глаза. Он прицелился в палубу между нами и выстрелил. Игломет треснул, и пуля разлетелась на куски там, где попала в обработанный металл. «Не называй меня так», — сказал он. «Я такой, каким должен быть — такой же, как и ты».

«Лориан, не делай этого». Мой голос дрожал. «Они предадут тебя, ты же знаешь, что так будет».

«Ничего страшного», — ответил он. «К тому времени, когда они это сделают, я буду готов. К тому же, ты уже нанес им смертельный удар. Галактика знает, кто они такие». Он сжал губы и отвел взгляд. «Это действительно закончилось?»

Я моргнул. «Дораяика?»

Он сглотнул. «Оно... мертво?»

Я подумал, стоит ли ему отвечать.

«Да».

На глазах какогена выступили слезы. «Тогда все кончено», — выдохнул он. «Наши люди отомщены».

«Наши люди?» — прорычал я. «Мы последние из наших людей, Лориан, а ты здесь продаешь меня Земле!»

«Валка, прости меня...» — произнес он.

«Как ты смеешь!» Это не я говорил. «Как ты смеешь втягивать в это Амму!»

Как быстро летит время, Вечно Быстротечное, мчащееся в ночь. Кассандра рванулась вперед. Я выкрикнул ее имя, пытаясь перехватить. Но она стояла справа от меня, и у нее не было левой руки, за которую можно было бы ухватиться. Ее правая рука потянулась к поясу, и это была единственная провокация, в которой нуждались солдаты Круглого стола.

Все, что нужно было Лориану.

Маленький человек повернул руку. Шевельнулся палец. Механизм. Где-то внутри этого старинного оружия — реликвии его дней на Белуше — двинулась игла. Болт из вольфрама — узкий с обоих концов и широкий посередине, вращаясь устремился в полет, разрезая воздух.

Он попал Кассандре в лоб, чуть выше глаза, и вышел из затылка с такой силой, что череп разлетелся на куски.

Я закричал. Палуба застонала под моими ногами, и вдали — словно в другом мире — я услышал треск, шипение и ломающиеся звуки, когда моя воля разорвала мир вокруг. Светящиеся глаза в шлемах всех драгун погасли, и часть солдат Круглого стола запаниковали. Я смутно чувствовал, что Рамантану и Отомно все еще возвышаются позади меня — я едва мог видеть сквозь ярость и слезы.

Лориан стоял передо мной. Его лицо было мокрым от слез.

«Ты!» Я едва мог говорить.

Я шагнул вперед. Вся боль, которую я когда-либо испытывал в любой момент своей жизни, удвоилась в тот момент, отразившись эхом в голове, опустошенной от мыслей, разума, света — всего, кроме боли.

Лориан выстрелил в меня, но его пуля не нашла ничего, кроме воздуха.

Я сделал еще один шаг, еще один. Еще один. Расстояние между нами исчезло, и я схватил Лориана за горло. Одной руки было достаточно, и даже с лихвой.

Этот человек весил чуть больше, чем ребенок, и, несмотря на все свои наряды, медали и золотую тесьму, он бил как ребенок, удары были похожи на стук маленьких кулачков в далекую дверь. Я поднял его в воздух и сжал, не обращая внимания на окружающий мир, на драгунов, отчаянно пытавшихся восстановить зрение. Я только смутно ощущал, что мой крик — моя сила — вывел из строя всю электронику поблизости. Датчики и камеры, освещение и орудийные установки.

Я до сих пор не понимаю, как это произошло.

Я просто сжимал его. Сжимал, пока лицо Лориана, испещренное черными прожилками, не стало бледно-голубым, пока пена не выступила на его тонких, как бумага, губах, пока один из его фальшивых глаз не выскочил наполовину из орбиты, и он не испустил дух, как обычный преступник, которым решил стать.

Убийца. Предатель. И вор.

Он похитил мою дочь. Мою дочь...

Я должен был пойти к ней, должен был увидеть ее, пока драгуны не пришли в себя. Через несколько секунд я буду мертв...

Пусть последним, что я увижу, будет ее лицо...

Она упала лицом вверх, так что худшее из ее повреждений было скрыто. Один-единственный ручеек алой крови стекал со лба на волосы, входное отверстие было не больше ногтя. Остальная часть расплывалась по палубе, образуя ореол идеального красного цвета.

Я упал на колени рядом с ней, почувствовав одновременно скованность и ужасный холод.

Я пощадил вселенную ради нее, но она не пощадила ее.

Я закрыл глаза, поднял руки над головой... и замер.

Я не помнил, как надевал шлем. Я снял его после того, как мы покинули шлюз на черном корабле. Но он был там, плотно сидел на месте. Я услышал отдаленный писк внутренних приборов, шум вентиляции. Дрожа, задыхаясь, с лицом, все еще мокрым от слез, я открыл глаза, уверенный, что то, что я вижу, не реально.

Я все еще стоял на коленях на льду, на коже Дхаран-Туна. Рана, нанесенная Сиротой этому миру с помощью «Создателя Пустоты», все еще зияла передо мной туннелем, уходящим в ночь.

Я был один.

Один... один...

Кассандра не пришла за мной.

Пока.

Видение? Все это?

Я никогда не испытывал ничего подобного. В прошлом, когда мне показывали будущее, оно было туманным и расплывчатым. Часто мои предчувствия были образными, символическими, больше похожими на сны.

Это был кошмар наяву.

Я все еще видел ее лицо, ореол крови вокруг него. Я все еще стоял на коленях. Моя рука все еще болела от того, что я сжимал в кулаке жизнь Лориана. Я пошевелил окоченевшими пальцами.

Лориан... предал меня. И Эдуард. По крайней мере, это было точно. Сколько раз в моей жизни я черпал истинные знания из воспоминаний о не прожитых жизнях? Этот случай не был исключением.

Над головой промелькнула тень между Ивейном и Дхаран-Туном, и, подняв глаза, я увидел приближающийся корабль, репульсоры которого сияли в темноте, как глаза. Он опустился на лед, словно птица, садящаяся на гнездо, и я неуверенно поднялся, смаргивая слезы.

Вот она, как и раньше, спускается по трапу. «Абба!» Она обняла меня. «Ты жив!»