Тени во времени - Кристофер Руоккио

class="p1">Я снова опустился на колени на снег, преследуемый воспоминанием о лице Лориана — его щеках с черными прожилками, по которым текли слезы, когда он приказал нам сдаться. Отключить нашу варп-систему.

Я отказался.

Он расстрелял нас, подумал я, ошеломленный. Он сбил нас с неба...

«Абба!» Кассандра спешила по снегу.

Я не мог вынести, чтобы она снова умерла.

Но я пошел. Я с трудом поднялся по трапу. Трап закрылся. Внутренняя дверь открылась.

На этот раз они ударили нас электромагнитным импульсом. Оружием NEM, похожим на то, которое я использовал, пытаясь убить Ушару на Сабрате. Мы потеряли всю энергию. Основные двигатели. Деймона корабля. Системы жизнеобеспечения.

Гравитацию.

Прошли века с тех пор, как я сражался в невесомости — я сражался в невесомости всего несколько раз. Кассандра никогда.

Но драгуны? Они двигались, будто родились там, прыгали через взорванный люк, как акулы. Рамантану прорвался сквозь них, его джаддианский клинок оставлял в воздухе алые следы. Я помню, как ударился о переборку — изображение города и дракона — отскочил от нее и сцепился с одной из амазонок Лориана.

«ГАЛ-5 —!»

Мой клинок попал ей в ребра, и я отпустил ее тело.

Бум.

Один из них бросил гранату, рассчитывая, что ударная волна обойдет наши щиты. Я повернулся и увидел, как то, что осталось от Отомно и капитана с одним рогом, ударилось о дверь в конце коридора. Теснота направила взрывную волну по коридору, и ее сила отбросила меня назад. Один из драгунов Круглого стола держал Кассандру в треугольном захвате, зажав ее руку. Ее меч бесполезно кружился в пространстве, пока они боролись, ее измененные джаддианцами мышцы напрягались, сопротивляясь машинно-усиленным сухожилиям амазонки. Они падали на меня, уносимые тем же взрывом.

Хлопок.

Я почувствовал прохладный ветер на лице, распознав дыхание вентиляторов моего шлема.

Сколько раз это было?

Мы четверо устремились вниз по трапу, в доспехах, с щитами, не задавая вопросов. Лориан выругался и отступил под натиском нашего наступления, а драгуны Круглого стола запаниковали.

Но этого было недостаточно.

Хотя нам удалось сбежать с посадочной площадки, далеко мы не ушли. Сам «Туманный Странник» был настроен против нас.

Мы так и не добрались до другого корабля.

Мы так и не добрались до «Демиурга».

Что бы мы ни делали, Лориан уничтожал нас, или калечил, или брал на абордаж. Я видел, как Кассандру убивали снова и снова и снова. И Рамантану. И Отомно. И я ничего не мог сделать. То, что я считал милосердием, превратилось в жестокость, чернее которой я никогда не знал. В страдание. В кошмар.

Не было спасения. Никакого спасения.

Я возвращался снова и снова.

«Абба!» Кассандра подбежала ко мне. «Ты жив!»

Я оттолкнул ее плечом. Закрыл трап.

Я не мог остановиться, пока все не закончится. Пока она не будет в безопасности.

Дверь открылась.

Осмелюсь ли я остаться на Дхаран-Туне? Поискать другой корабль?

До ближайших врат в подземный мир, без сомнения, была сотня миль, и могли пройти часы, прежде чем мы найдем вход. Рамантану мог управлять одним из кораблей Бледных, мог отвезти нас к «Демиургу». Если бы мы только могли его найти, ориентируясь вслепую в ночи, руководствуясь лишь телеграфом Эдуарда.

Эдуард...

Я не сказал ей.

Сьельсины застигли нас в темноте. Погибли Рамантану и Отомно.

Я хотел, чтобы они убили Кассандру и меня.

Дхаран-Тун треснул под нами, разорванный на части каскадным отказом топливных элементов.

Это, по крайней мере, было милосердием.

Я жаждал смерти, сна, конца сознания, забвения, которое, как я знал, никогда не наступит.

Мы умирали, умирали, и она умирала. Снова и снова, пока я не смог больше этого выносить, но она всегда возвращалась, мчась по трапу, полная решимости, уверенная в себе... с таким облегчением.

Такая неосознающая того, что произошло. Что происходило.

Что никогда не прекратится.

«Абба! — снова сказала она, впервые, — ты жив!»

«Абба?»

Я не ответил ей. Как я мог?

Даже если я бы ответил, это не имело значения.

Я просто находился там, стоя на коленях в снегу. Она пыталась утащить меня. Не удалось. Подумав, что я в кататоническом состоянии, она пошла за Рамантану.

Они не позволили мне умереть.

«Абба!»

«Абба?»

Это происходило снова.

Это никогда не прекратится.

Лориан снова выстрелил в нее. Алый ореол растекся по палубе.

На этот раз не раздалось ни крика, ни звука ярости или силы.

«Это сон», — сказал я Лориану, сидящему напротив меня за столом. Корабль вокруг нас затрясся. Я понял, что мы покинули орбиту Ивейна и мчались к Кинону и тому, что осталось от имперского флота.

«Какой сон», — нахмурился он и достал свой игломет. «Ты нужен им живым».

«Знаю».

«Я могу сказать, что ты сопротивлялся», — предложил Лориан.

Я посмотрел на него, на лицо друга, которого любил, на лицо того, кого я теперь ненавидел больше, чем самого Пророка. Убийцу моей дочери. Тысячу раз убийцу. «Это милосердие, Аристид?»

«Это атараксия», — сказал он, используя правильный термин. «До твоей следующей жизни».

Как будто он знал.

«Нет», — ответил я.

Он все равно выстрелил в меня, и маниакальная улыбка, похожая на квадратную гримасу его Монарха, расцвела на его бесцветном лице.

«Абба! Ты жив!»

Я был жив?

Или это был ад? Может быть, вся жизнь — это ад, если ад — это то место, куда она нас приводит. Вся дорога в рай — это рай, заметил один древний мудрец. Разве не так же обстоит дело и наоборот?

Я рассмеялся, напугав свою бедную, обреченную дочь. Это был не радостный звук.

«Я, дочь моя?» — спросил я и посмотрел на нее. «Так ли это? Живы ли мы?»

Мы оба умирали столько раз.

Кассандра моргнула, глядя на меня.

«Мы живы, если время остановилось?»

Время перестало течь, перестало течь вообще. Вы слышали, что время замедляется около огромных фонарей, называемых солнцами, и что в тех темных местах, где нет света, время останавливается совсем. Это так. Но есть и другие места, читатель, места, где время не останавливается, а бесцельно блуждает, кружась в этих высших пространствах, как капля краски в масле. Места, где время сворачивается в клубок.

«Мы уже делали все это раньше», — сказал я. «Разве ты не помнишь?»

«О чем ты говоришь?»

Я оглянулся на нее, ошарашенно моргнув за маской. Разве они не пробовали нечто подобное раньше? На Дану? «Это сон», — сказал я, как и Лориану. «Но это не мой сон».

«Я не понимаю...»

Они